– Типичный район богатеев…
– До войны здесь были только леса и сельскохозяйственные земли. Но потом случился небывалый строительный бум, и владельцы земель быстро стали миллионерами. Кажется, и мода на богатеньких девушек тоже началась здесь.
– Вы, как местный полицейский, прекрасно осведомлены о здешних делах.
Кирияма недовольно кривит губы.
– Ну конечно, я отлично осведомлен! Господин Кодзуки живет в Мотояме, и не только меня, но и сотрудников префектурной полиции и местного отделения часто вызывают к нему.
– Ох, должно быть, то еще испытание…
– Более того, дом Тэрасаки тоже находится неподалеку.
– Выходит, они соседи?
– Нет. Хотя они живут в одном районе, тех, кто переехал позже, там не считают соседями, они чужаки. Кажется, Тэрасака недоволен председателем Кодзуки именно из-за этого.
Люди склонны выстраивать иерархию. Они стремятся поставить остальных ниже себя, независимо от доходов и социального статуса, и это, возможно, уже стало частью человеческой природы.
Наконец патрульная машина останавливается перед не очень изысканным особняком на главной улице. Здание, построенное в западном стиле, с явным избытком роскоши, забавляет Сидзуку.
– Председатель Кодзуки уже на месте.
Кирияма указывает на фургон, не подходящий по статусу к стоящим рядом дорогим автомобилям.
– Это его личная машина?
– Говорят, он купил этот фургон вместе с водителем у компании, предоставляющей услуги по уходу за больными.
Дурной вкус Тэрасаки не ограничивается только внешним видом его особняка. За забором их сверлят глазами несколько мужчин, и с первого взгляда понятно, что они не из числа законопослушных граждан.
Кирияма и остальные пытаются пройти через ворота – и сразу же начинается перепалка.
– Чего вам, сотрудникам отдела особо тяжких преступлений, тут надо?
– У вас ордер есть?
– Председатель Кодзуки ведь сейчас здесь? Мы просто пришли за ним, какой еще, к черту, ордер?
– Ты, коп, что, хочешь незаконно проникнуть сюда?
– А не хочешь ли ты заодно быть задержанным за препятствование служебной деятельности? Не то чтобы ты смахивал на настоящего якудзу, но, если будешь играть с огнем, можешь и обжечься.
Пройдя мимо этих мужчин внутрь, они сразу слышат голос Гэнтаро:
– Даже мерзавец из тебя третьесортный, вот ты какой!
Сидзука невольно переглядывается с Кириямой. Все-таки это чужой дом, и проявить чуть больше уважения не помешало бы.
Голос доносится из гостиной. Там Гэнтаро с Митико за спиной набрасывается на Тэрасаку, позади которого, словно его тень, стоит Сайга.
– О, да это же Сидзука! Какое совпадение! Не ожидал встретить тебя здесь!
– Какое же это совпадение? Я пришла, чтобы остановить вас, пока вы не натворили дел.
– Это, конечно, похвально, но я не собираюсь ничего творить. Наоборот, я объясняю ему ситуацию и советую сдаться полиции.
– Какое еще «сдаться»?! С какой стати вы считаете меня преступником?!
Тэрасака багровеет от возмущения, но Гэнтаро и не думает его слушать.
– Говоришь, нужны основания? Хочешь их услышать?
– Разумеется!
– Тогда я тебе их предоставлю. Основанием является твоя алчность. У тебя нищий дух, но ты стараешься жить на широкую ногу, из-за чего становишься жадным. А чтобы скрыть эту алчность, ты идешь на преступления и подставляешь людей. Это вполне обычная история для таких, как ты, с причудливыми амбициями нувориша.
Сидзука удивляется, почему Гэнтаро пытается рассуждать и проявляет сострадание. Вместо того чтобы убедить Тэрасаку, он разве не провоцирует его?
– Это все, что вы хотели сказать?
– Если тебе нужны прямые доказательства, я могу предъявить их тебе прямо сейчас. Например, заказ скульптуры, который ты отправил Кусио. Он был педантичным человеком, следил за каждой иеной и все документы по своим проектам держал в полном порядке. Сейчас его офис находится под контролем полиции. Я велел провести обыск, и, как и ожидалось, нужные бумаги нашлись.
Кирияма, стоящий рядом с Сидзукой и слушающий разговор, хмурится. Похоже, Гэнтаро вовлек в свою игру и других следователей. Что же теперь преобладает в душе Кириямы: ненависть к Гэнтаро или зависть к другим следователям?
– И что с того, что нашелся договор на заказ?
– Да то, что, если сопоставить его с оценкой, которую ты отправил университету, твоя жадность станет очевидна всем!
– Ну тогда попробуйте предъявить смету!
– Университет считает, что вещдок утерян, но ты, должно быть, сразу уничтожил его после отчета, чтобы его никогда не нашли. Но, к твоему сожалению, хотя записи и можно сжечь, человеческую память стереть нельзя.