Сидзука следит за реакцией аудитории, но почти никто не выказывает недовольства. Видя это, она медленно приходит к выводу, что собравшиеся здесь пожилые люди вряд ли бедны, по крайней мере в экономическом плане.
Если подумать, сюда не пригласили бы тех, кто не может позволить себе оплатить ужин, а если бы их все-таки пригласили, подобные темы не заинтересовали бы их больше, чем сегодняшнее меню. Люди, не испытывающие материальных трудностей, равнодушны к тем, кто их испытывает. Наверное, они считают тех, кто склонен к совершению преступлений, жителями другого мира.
Тем не менее есть одно исключение.
Пожилой мужчина в инвалидном кресле, сидящий в первом ряду, проницательно смотрит на Сидзуку. Его взгляд сильно отличается от взглядов других пожилых людей. В элегантной рубашке и с дружелюбным выражением лица, он напоминает типичного пенсионера, живущего по соседству, и даже его аляпистое красное итальянское инвалидное кресло нисколько не режет глаз.
– Социальное пособие и преступность – две стороны одной медали. Глядя на текущую демографическую ситуацию, подозреваю, что через десять лет Япония станет страной с высоким уровнем преступности среди пожилых людей. Вполне возможно, что все тюрьмы страны превратятся в дома престарелых.
По аудитории проносится смех. Сидзука удивляется – не на такой смех она рассчитывала изначально. Но этим людям идея о превращении тюрем в дома престарелых кажется не более чем обычной шуткой.
Но разве в этом есть что-то смешное? Основываясь на представленных данных, такой сценарий будущего кажется вполне реальным, ведь уже сейчас сообщается о старении заключенных в тюрьмах.
Люди так устроены, они не верят в то, во что не хотят верить. Если правда невыгодна, проще считать ее пустой выдумкой, отмахиваясь от нее и не принимая. Многие пожилые люди, собравшиеся здесь, вероятно, так и поступают.
Но пожилой мужчина в инвалидном кресле снова реагирует иначе. Пока вокруг звучит смех, он смотрит как адвокат, вынужденный представлять дело, явно обреченное на провал.
– В нынешней ситуации меня беспокоит, что будет после две тысячи двенадцатого года, когда так называемое поколение беби-бумеров, сильно выделяющееся на демографическом графике, достигнет шестидесяти пяти лет. Поколение, которое в юности нашло смысл в протестах и борьбе против власти, столкнется с суровой реальностью низкого социального пособия. Какую реакцию это вызовет? Честно говоря, я не могу не переживать. Искренне надеюсь, что различные ответственные учреждения, включая уголовные, начнут принимать меры уже сейчас.
Сидзука не пытается приукрасить действительность. Если Министерство юстиции не начнет расширяться и набирать персонал, в будущем все уголовные учреждения страны столкнутся с переполненностью и нехваткой сотрудников, что приведет к ухудшению условий содержания преступников.
– Уголовные учреждения – это зеркало общества. Скоро оно не сможет поддерживать пожилых людей. Тогда они, социально ослабленные и выпавшие из сетей безопасности, начнут распродавать свои разум и мораль. Не могу избавиться от ощущения, что этот момент наступит быстрее, чем кажется…
Уже полчаса она на трибуне. Аудитория состоит не только из студентов юридического факультета, поэтому Сидзука выбрала более общую тему выступления. Но, вероятно, уже пора заканчивать.
Пока она подыскивает заключительные слова, в зале неожиданно раздается голос:
– Как же скучно!
На мгновение зал цепенеет, словно его окатили холодной водой.
Эти слова произнес тот самый пожилой мужчина, и, несмотря на то что он занимает немного места, его голос громко прозвучал на весь зал.
– Если уж вам за это платят, постарайтесь проявить хоть немного больше изобретательности! – продолжает он.
Тут же повсюду слышатся сдержанные смешки. Обычно Сидзука спокойно относится к критике и насмешкам со стороны аудитории, но в этот раз она не потерпит такого неуважения.
С высоты трибуны она смотрит вниз на пожилого мужчину в инвалидном кресле. Тот, кажется, совсем не придает значения своим словам.