– Это из-за того, что субподрядчик сэкономил на материалах.
– Дурак! Это потому, что ты сократил бюджет при получении контракта, и это в итоге вынудило субподрядчика пойти на такие меры! Ты только что сказал, что я жаден до денег. Но если быть безымянным, бедным и честным в это непростое время, то твои сотрудники и их семьи просто умрут с голоду. Настоящий бизнесмен зарабатывает жадно, но тратит разумно. А такие, как ты, – тоже жадные, но не умеющие правильно распоряжаться финансами, – просто живые мертвецы. А все, чем занимаются такие мертвецы, бесполезно. Ты даже звания строителя не заслуживаешь!.. Ну что, еще есть что сказать?
Не в силах возразить, Тэрасака лишь открывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Его покрасневшее лицо внезапно бледнеет. Сайга, стоящий рядом, тихо бормочет извинения. Придерживая Тэрасаку, он помогает ему подняться, и они спешно удаляются подальше от Гэнтаро.
Как только они скрываются из поля зрения, к Гэнтаро подходит помощница. Судя по ее виду, такое происходило и раньше – на ее лице отчетливо читаются одновременно обреченность и чувство вины.
– Хм, думал, он продержится чуть дольше. Похоже, в последнее время он совсем растерял хватку, – недовольно бормочет Гэнтаро, глядя туда, куда ушел Тэрасака.
Затем он поворачивается к Сидзуке.
– Судья, простите, что вам пришлось стать свидетелем этой неприятной сцены.
– Да, это было малоприятно. Он был неправ, позволил себе говорить такое за вашей спиной под влиянием алкоголя. Но вы, выплескивая оскорбления в адрес почти беззащитного человека у всех на глазах, выглядели еще более жалко.
– О, судья, неужели вы обиделись на мои слова? – удивленно спрашивает Гэнтаро, добавляя масла в огонь негодования Сидзуки.
– Дело не в обиде. Просто вам как пожилому человеку следовало бы вести себя более сдержанно.
– Сдержанно, говорите? То есть нужно молча делать вид, что я не слышу, как говорят гадости прямо у меня за спиной?
– Как бы то ни было, вы не должны опускаться до оскорблений и тем более радостно выносить на свет прошлые грехи человека. Это низко.
– Низко, да? – Гэнтаро раздраженно чешет голову, словно его загнали в тупик. – Но судья…
– Больше не судья, я уже вышла на пенсию.
– Госпожа Коэндзи, прежде всего, я никогда не претендовал на звание сдержанного человека и не думаю, что пожилые люди должны такими быть. Конечно, сказанное вами с трибуны имеет смысл. Если молодежь продолжит колебаться, откладывая брак, количество пожилых людей будет расти, и большинство из них станут бедняками, что неминуемо приведет к росту преступности. Но разговоры о том, что нужно укреплять систему социальной защиты и улучшать условия содержания в тюрьмах, – это всего лишь формальность.
– Что вы имеете в виду?
– Не только окружение толкает людей на преступления. Если бы это было так, все бедняки были бы потенциальными преступниками. По вашей логике, если положить фрукты в прочный ящик, то они не испортятся, но ведь это не так. Полиция ловит лишь немногих, кто действительно занимается преступной деятельностью, и вы наверняка это понимаете. А совершение или несовершение преступления зависит от характера человека и его внутренней силы, а не от того, хороший он или плохой.
Сидзука верит в изначально добрую природу человека. Без этой веры она не смогла бы оставаться объективной и справедливой, поэтому со словами Гэнтаро она категорически не согласна.
– Госпожа Коэндзи, если вы действительно беспокоитесь о будущем, то лучше контролировать тех, у кого слабый характер. Тэрасака – яркий пример. Годами он проворачивает сомнительные дела, но до сих пор не сидит за решеткой благодаря полиции префектуры Айти, состоящей из одних бездельников. Таких, как он, нужно постоянно держать под контролем.
– Вы говорите так, словно возложили на себя роль надзирателя.
– Надзирателя? Не говорите чепухи. У меня нет столько времени, чтобы постоянно следить за ним. Я лишь делаю ему замечания, когда мы пересекаемся. Правда, Митико?
Митико – помощница, к которой он обращается, – плотно сжав губы, даже не пытается кивнуть в знак согласия.
– Так вот оно что! Вы нападаете на него просто для того, чтобы выпустить пар, не так ли?
– Ну, возможно, в этом есть доля правды. Я этого не отрицаю, – спокойно признается Гэнтаро, гордо подняв подбородок.
Сидзука не может понять, чем он так гордится. Пусть его слова и кажутся искренними, поведение Гэнтаро по отношению к Тэрасаке выглядит лишь как демонстрация власти и высокого положения генерального директора.
– Как бы подозрительно он ни выглядел, если полиция его не арестовала и не предъявила ему обвинение, то все, что вы сказали, остается лишь слухами. А использовать их как основание для публичного осуждения – это прямая клевета. Ваш выпад в мою сторону тоже можно рассматривать в таком свете.