Судмедэксперт подтверждает смерть, поэтому скульптуру решено демонтировать. Тело зажато внутри постамента, разрушенная часть лишь немного приоткрывает голову, поэтому вытащить силой не получится, остается только высечь его из мрамора. Но даже это сделать будет слишком тяжело, потому что переместить тело в его нынешнем состоянии невозможно.
К счастью, с другой стороны площади строительная компания Тэрасаки ведет реставрационные работы, неподалеку стоит разная техника. Кирияма тут же обсуждает с ним план. Постамент решают аккуратно вырезать. Криминалисты снимут отпечатки пальцев с поверхности, а потом рабочие принесут необходимые инструменты.
Наблюдая за происходящим, Гэнтаро тихо бормочет:
– Неужели вручную? Ну ничего не поделаешь…
Любопытство Сидзуки разгорается сильнее.
– Мрамор ведь очень прочный, да? Разве можно расколоть его маленькими инструментами?
– Такой жесткий материал, как мрамор, может стать неожиданно хрупким, если в нем образуется трещина. Поэтому сначала нужно ее создать. Его разрежут алмазным резцом, а затем в разрез вобьют долото. Умелый мастер сможет разделить кусок мрамора пополам, не оставив ни единой царапины.
– Неожиданно…
– Что именно?
– Эти люди – работники того самого господина Тэрасаки, которого вы так ругали. Значит, достоинство начальника и уровень профессионализма его работников – разные вещи?
– Так вот что вас удивляет. – Гэнтаро недовольно кривит губы. – Этих рабочих Тэрасаки вырвал из других мест, и они настоящие профессионалы. Их работа стоит каждой купюры, которой он их заманил. Они отличаются от тех, кто работал у него с самого начала.
Пронзительный низкий звук отдается даже в животе Сидзуки. В такт звуку разлетаются искры. Разрезать дверь, чтобы вытащить кого-то из машины, – дело обычное, но чтобы распиливать мрамор… Такое нечасто увидишь.
Когда готовы разрезы, рабочие осторожно начинают вбивать долота. Тяжелые ритмичные звуки приятно раздаются вокруг, и Сидзука на мгновение забывает, почему ведется эта работа.
– Приятный звук, правда, госпожа Коэндзи? Умелые руки даже звук могут сделать таким, чтобы люди могли им насладиться.
Наконец мрамор громко раскалывается надвое. Изнутри, словно обессилев, выпадает мужской труп.
– Ух! – выдыхает Гэнтаро. – Так и знал, что это ты, Кусио.
Труп, который теперь оказался на виду, следователи переносят в палатку. Там они собираются раздеть его и провести официальное вскрытие. Гэнтаро резко оборачивается.
– Госпожа Митико, не хотите посмотреть на вскрытие?
– Вы что, не видели, как я отчаянно отворачивалась? У меня нет такого хобби.
Проходит пара десятков минут, и из палатки выходит Кирияма. Он тут же подходит к Гэнтаро.
– В бумажнике жертвы нашли водительское удостоверение. Это действительно Кусио Нацухико. Пожалуйста, расскажите все, что вам о нем известно.
– Я знаю совсем немного. У него была мастерская в Фусими, которая была также его домом. И по-моему, он был холост.
– Когда вы в последний раз видели его?
– В марте прошлого года, во время ремонтных работ на станции «Нибивадзима»… Ну и как его?
– Что вы имеете в виду?
– Как его убили? Зарезали или задушили?
– Это тайна следствия, я не могу разглашать…
– А ты и не разглашаешь, просто делишься со мной.
– Но…
Кирияма колеблется, и Гэнтаро внезапно звереет.
– Ты только спрашиваешь, а сам не раскрываешь деталей! Или ты хочешь сказать, что без вытащенного сюда главного, без Хонды, ты вообще не станешь говорить?
– Нет, я…
Не выдержав, Сидзука вмешивается:
– Хватит, господин Кодзуки! Я не знаю, какими полномочиями вы обладаете, но сохранение информации на месте преступления и работа подготовленных полицейских – это основа расследования, в которую обычные граждане не могут просто так вмешиваться.
– Что ж, похоже, вы говорите одно и то же – и на трибуне, и за ее пределами. Сплошные формальности, ничего интересного.
– Здесь погиб человек. Не нужно выискивать, есть тут что-то интересное или нет.
– Послушайте, госпожа Коэндзи, если бы подозреваемый был членом семьи полицейского или прокурора, его бы отстранили от дела, верно?
– Конечно. Даже слуги закона могут быть подвержены эмоциям.
– А я не слуга закона, так что могу поддаваться эмоциям. Да хоть прыгать вверх-вниз – что угодно. Поэтому я не стану следовать вашим указаниям.
Мгновение Сидзука не верит своим ушам. Это уже не логика, а каприз.