– Эй, Булчут! – Олег оглянулся на бормочущего заклинания якута. – Выходи уже из транса, убежал твой демон!
Представление
– И с чем мы имеем дело? – Олег подкинул в костер ивняка и откинулся спиной на стенки укрытия, с наслаждением вытянув ноги. – Ваши версии, господа ученые?
– Ну-у, – протянул нерешительно Павел, – версий у нас как таковых нет. Одна точно иррациональная, что нас преследует злой демон абаасы. Ни доказать ее, ни опровергнуть не можем. Но все же давайте следовать научной логике, а не суевериям.
Павел посмотрел на охотника, не обиделся ли тот. Однако якут, казалось, не слушал, наблюдая за тундрой через прицел карабина.
– А вот с научными версиями полный швах, – констатировал палеонтолог. – Я ничего не понимаю, честно!
– Мамонт, носороги, гигантские медведи и пещерный лев существуют, – упрямо заявил Данченко. – Мы их своими глазами видели, и камеры их зафиксировали. Вопрос в том, куда они делись? Может быть, мы не успеваем следить за их движениями или они могут мимикрировать очень быстро?
– Вполне возможно, – Берест кивнул Павлу. – Твои соображения?
– Зверей мы видели, не спорю. – Палеонтолог, сидевший без накомарника, хлопнул себя по лбу и размазал ладонью крупное насекомое. – При этом я никогда не слышал о таких невероятных способах камуфляжа у млекопитающих. Мгновенно слиться с окружающей средой невозможно.
– Другие варианты?
– Какие другие, Олег! – возмущенно вскрикнул Павел. – Давай начистоту. Если это дотянувший до нашего времени осколок плейстоцена, то он очень странный. Тут не только для хищников, но и для мамонтов нет кормовой базы. Нечем им тут питаться. Десять-пятнадцать тысяч лет назад здесь были тундровые степи, холодные, но высокотравные, и большую часть этих трав составляли злаковые. Они и поддерживали все это видовое разнообразие. Мамонты, носороги, копытные ели траву, удобряли почву навозом, который перерабатывали насекомые. Ключевой элемент экосистемы – азот – совершал круговорот, не застревая в ледяной почве, как сейчас. А на вершине пищевой цепочки стояли хищники. Примитивно, конечно, объясняю, но общая схема бешеной циркуляции биомассы примерно так и работала. А после потепления тут образовалась тундра. Почвы стали влажными, на них теперь растут только полярные кустарники, мох, лишайники и низкокалорийная трава. Из всей плейстоценовой фауны только северный олень остался, да и то только потому, что ягелем питаться может. А тут мамонтов шесть штук бродит. Эти животные по своей стадной структуре наверняка похожи на современных слонов. На кадрах, которые сняли Томилина и Ильин, во главе стада, скорее всего, старшая самка. Там только неполовозрелые самцы, другие самки и детеныши. И таких групп необходимо минимум несколько десятков для нормального воспроизводства вида. Где-то еще должны быть отдельно гуляющие самцы. Как можно не заметить такого количества огромных животных? Бред! Либо нас конкретно дурят ребята Данченко, либо мы столкнулись с какой-то иллюзией, объяснить которую не в состоянии.
– Насекомых тучи летают, – буркнул обидевшийся криптозоолог.
– Боже! – Павел демонстративно схватился за голову. – Я имею ввиду жуков-навозников. Где вы видели в тундре таких? А раньше водились повсеместно, сгинули вместе с мамонтами.
– Меня смущает другое, – Олег в задумчивости поковырял прутиком в очаге. – Допустим, эти звери существуют, но вас не настораживает их странный симбиоз?
Данченко и Подгорный удивленно посмотрели на Береста.
– Томилина и Ильин видят мамонтов, – продолжил Олег. – А затем подвергаются нападению пещерного льва. Криптозоолог видит большеротого оленя, а затем его преследует гомотерий, мы видим носорога, а за нами следит гигантский медведь, а сзади к нам подкрадывается… снова хищник.
– То есть, ты хочешь сказать, – Павел усмехнулся, – что хищники используют травоядных как наживку, а питаются исключительно человеком?
– А я вам что говорил, – подал голос сидящий в карауле Булчут. – Абаасы так и действует. Показывает нам то, что мы хотим видеть, а сам подкрадывается и съедает человеческую Душу.
– С точки зрения выживания вида бессмысленно, – не обращая на охотника внимания, влез в беседу криптозоолог. – Травоядных поймать легче, да и питательнее они. Любой крупный хищник предпочтет мясистого оленя опасной бегающей обезьяне.
– Редкий случай, но я с ним соглашусь, – поддержал Данченко палеонтолог, – кроме случаев, если человек вторгнется в пределы охотничьих угодий хищника.
– Так, может, мы вторглись? – спросил Берест. – И теперь он пытается нас отсюда выгнать или съесть, как это сделал с телегруппой.