Рядом с Олегом стоял огромный мамонт. Он поднял хобот вверх, задрал голову с длинными гнутыми белыми бивнями и раскрыл широкую пасть. Зверь явно должен был оглушительно зареветь, однако ничего не произошло. Слышался только гул насекомых и трещали сухие ветки в огне. Неожиданно со стороны лагеря длинными прыжками помчался пещерный лев. Булчут вскинул винтовку и сквозь дым стал следить за зверем. Когда до Береста оставалось с полсотни шагов, он выпустил в кошку всю обойму, однако лев продолжал бежать. Услышав выстрелы, Олег повернулся, помахал рукой и шагнул в сторону зверя. Павел замер, наблюдая, как кошка выгнулась в прыжке, обнажая черную пасть и рассыпалась в воздухе, недолетая до Береста.
Охнувшие было наблюдатели увидели, что Олег повернулся к мамонту, поднял руку, пытаясь дотянуться до бивней, и его ладонь проскочила сквозь кость. Затем он сделал шаг к лохматому животному, и могучий зверь стал растворяться в воздухе. Вместо доисторического великана образовалось облако из летающих насекомых. Оставшийся в одиночестве Берест показал рукой в сторону товарищей. Те обернулись и увидели, как из земли волнообразной струей стали подниматься сначала столбики, а затем целые облака насекомых. Покружив, они, как по команде, слетались в одну кучу и превращались в животных. Прямо перед глазами изумленных наблюдателей пробежала стая гигантских короткомордых гиен. Недалеко от Береста проковылял и исчез громадный черный медведь. К костру осторожно подошел крупный волк. Он беззвучно ощерился, сунулся к огню и неожиданно рассыпался на жужжащее облако. Насекомые попытались атаковать стоящих людей, но дым от костра быстро их разогнал.
Внезапно вдалеке раздался оглушительный грохот. С востока на тундру заходила огромная свинцово-черная туча, заполнившая весь горизонт. Звери, словно по команде, рассыпались на мириады насекомых и тонкими облачками стали прижиматься к земле. За считанные секунды тундра опустела.
Олег стянул с себя капюшон и бандану, с наслаждением втянул свежий воздух и помахал стоящим в дыму друзьям.
Жертвоприношение
– Это однозначно представитель отряда перепончатокрылых, какой-то неизвестный вид ос, – Павел оторвал взгляд от лупы. – Совершенно уникальный эндемик.
Мрачный Данченко неуклюже выхватил у палеонтолога увеличительное стекло и стал разглядывать насекомое, приколотое булавкой к кусочку пенопласта.
– Неужели эта оса может превращаться в любое животное? – страдальчески выдавил он из себя.
– Вряд ли в любого. Динозавров мы, по крайней мере, не видели.
– Издеваетесь? – Данченко зло взглянул на Подгорного.
– Отнюдь. Все животные, вернее, – Павел поправил себя, – образы животных, которых мы наблюдали – это представители мегафауны конца плейстоценового периода, то есть последних ста тысяч лет.
– Но как? – воскликнул Данченко перебив Подгорного. – Как могли эти осы изображать из себя мамонтов?
Палеонтолог выглянул из-под брезента, под которым они укрывались, убедился, что дождь закончился, стряхнул с волос оставшиеся капли и откинул полог.
– Отряд перепончатокрылых известен с триаса, а первые осы встречаются в ископаемых отложениях юрского периода. Так что порезвиться с ними у эволюции времени было предостаточно, тем более, что многие из видов – социальные насекомые. Мне кажется, что здесь мы наблюдаем сочетание двух факторов: доведенный до крайности полиэтизм и уникальное развитие мимикрии.
– Мимикрии и чего еще? – удивленно спросил криптозоолог.
– Полиэтизм, то есть разделение насекомых на касты. Ясно, что зверей мамонтовой фауны изображали какие-то особи-солдаты. Слишком агрессивно они себя вели, а остатки атакованных ими зверей или людей уносили в гнездо рабочие особи. Исключительно редкая для этих мест жаркая погода, очевидно, выступает триггером для начала роения, и мы попали, как в свое время прадед Булчута, в момент появления критической массы насекомых, когда они могут имитировать большое количество животных. При этом для выживания они выбрали стратегию коллективной мимикрии. У насекомых это не уникальный случай. Например, гусеницы молочайного конопряда скапливаются на широких листьях сотнями особей и создают силуэт шевелящегося крупного объекта, пугающий хищников. Кроме того, они могут менять цвет. Еще эти осы используют так называемую мимикрию Бейтса, когда слабый организм имитирует поведение или образ хорошо защищенной модели, в нашем случае крупных хищников. В современной природе есть мушки, которые копируют поведение паука-скакуна. Встретив этого хищника, они расправляют крылья с изображением паучьих ножек и подпрыгивают, повторяя его движения. Увидев такое, нападающий паук сразу убегает, так как он территориальный хищник, и считает, что зашел в чужую делянку. По большому счету, мы действительно вторглись на их территорию, и они нас пугали, выпроваживали. А еще у них доведена до совершенства система долголетнего анабиоза для пребывания в вечной мерзлоте, и эффект роения срабатывает в зависимости от погоды раз в несколько десятков лет.