Ненависть к захватчикам затопила разум. Откуда только взялись силы, но магические разряды сами срывались с пальцев, превращая в пепел все, что попадалось им на пути. Не прошло и нескольких минут, как от Иных не осталось и следа… Впрочем, как и от большей части лаборатории.
Я стоял в центре выжженного помещения и боялся сделать хоть шаг. А вдруг она умерла? А если нет… Если ей нужна помощь?
Эта мысль отрезвила, и я кинулся к Альмандин. С опаской заглянул за преграду и обомлел. Посреди обломков и стекла лежала обнаженная девушка с длинными черно-белыми волосами.
Опустившись на колени, я осторожно отвел пряди с симпатичного лица и провел пальцами по нежной коже. Темные ресницы дрогнули и на меня посмотрели самыми невероятными глазами на свете. Альмандиновыми, с вертикальными зрачками.
– Ну, здравствуй, Винар, – немного сипло произнесла девушка. – Давно хотела сказать, что мясо ты пересаливаешь…
Алекс де Клемешье
Шоу
Забравшись в кресло с ногами и укутавшись в плед, Лена молча наблюдала за сборами Артема. Ей нравилось следить за его сосредоточенным лицом и деловитыми перемещениями от шкафа к дивану, на котором распахнул прожорливую пасть большой дорожный чемодан, и обратно. «Свитер, синий, кашемировый!» – отчетливо произносил Артем возле створок, и буквально через секунду, после непродолжительного жужжания, из недр шкафа выдвигалась вешалка с нужной вещью. Лене всегда представлялось, что там, внутри, сидит маленький человечек, заведующий одеждой. И когда Артем в очередной раз называет вещь, человечек принимается лихорадочно перебирать рубашки, брюки и джемпера в поисках нужного предмета, а потом торопливо протягивает его хозяину. Разумеется, никакого человечка не существовало, просто бытовая техника умнела с каждым днем. К сожалению, Лена давно уже не могла похвастаться тем же. Сама она предпочитала по старинке перебирать висящую в шкафу одежду вручную, поскольку, в отличие от прагматичного супруга, не всегда бывала заранее уверена, что именно захочет надеть сегодня. Для этого ей нужно было прикинуть несколько вариантов, пощупать, приложить к себе, стоя перед зеркалом, представить все преимущества и неудобства – и только после этого сделать выбор.
Артем же всегда очень легко сходился с новой техникой, а в процессе сборов и сам напоминал бытовой механизм. Будто кто-то внутри него, в голове, щелкал тумблером, и он послушно озвучивал: «Белье, три пары!» И механизм шкафа, проворачиваясь и выдвигая изнутри требуемую вешалку или ячейку, был всего лишь придатком, одним из блоков, как и сам Артем, деталью чего-то большего, чем управляет некто, нажимающий в голове мужа нужные кнопочки.
Впрочем, что на самом происходит в голове Артема, Лена и подавно не догадывалась. В прямом смысле этих слов – она никогда не могла понять, о чем он думает, над чем размышляет, что его в данную секунду радует или тревожит. Периодически она строила разные теории, но всякий раз ошибалась. Однажды она вышла на кухню и застала его плачущим. Ничто не предвещало, еще десять минут назад все было нормально, они занимались любовью – и вдруг слезы в его глазах, трясущиеся губы и скорбная складка на лбу. Лена обмерла. Миллион мыслей пронесся лихим эскадроном.
«Ему было плохо со мной!»
«Он смертельно болен и утаивает это!»
«Он любит другую, но не может признаться!»
«Его уволили, он банкрот!»
«Я не вызываю у него ничего, кроме жалости, и ему становится трудно скрывать это!»
Она пошатнулась и схватилась рукой за дверной косяк, а он поднял на жену мокрые покрасневшие глаза и, всхлипывая, проговорил:
– Сволочь! Он гений, Лен… Я его ненавижу!
– К-кого?! – с запинкой выдохнула она, искренне недоумевая, о ком может идти речь. Кто-то из знакомых? Начальство? Кого может ненавидеть такой доброжелательный и светлый человек, как ее муж?!
– Его! – Он мотнул головой в сторону проигрывателя; до этого момента Лена и не замечала, что на кухне тихонько звучит музыка. – Ричи Блэкмор. Гениальное соло. Он потрясающе играет, правда? Сволочь!
И он всхлипнул так горько, что Лена тут же бросилась к нему, опустилась на колени, притянула к себе его большую голову и принялась успокаивать, как ребенка, – то есть гладить по волосам и приговаривать на ушко всякую ерунду, впервые по-настоящему испугавшись того, что порой даже не представляет, что творится в душе и мыслях мужа…
– Костюм для приемов, черный.
Лена нахмурилась и легонько прикусила нижнюю губу. Костюм для приемов… Как ни убеждай себя в том, что тебе нравится наблюдать за деловитой сосредоточенностью мужа, а эти его сборы не сулят ничего приятного. Очередная длительная командировка. Переговоры, сделки, контракты, банкеты. Как он проводит свободное время?