Но ей было очень, очень неуютно без него.
Контраст ее замороженного состояния с тем, что он описывал в своих рассказах о Калифорнии, начинал раздражать. Наверное, точно так же Артема стали раздражать чайки.
– Ладно, я, похоже, утомил тебя, – задумчиво произнес он. – Да и самому уже пора. Спокойной ночи, сладких снов!
Вяло заверив, что все это глупости, и она ничуть не утомлена, Лена пожелала плодотворных переговоров и попрощалась.
Закрыв глаза, она представила, как он, спеша, выходит из холла белоснежного отеля, вежливо кивает улыбчивым девицам, попавшимся навстречу, перебегает через проезжую часть и направляется по набережной в сторону шикарного бизнес-центра, сияющего в лучах утреннего солнца, словно алмаз. Артем, переложив моментально нагревшуюся папку с документами под мышку, достает из брючного кармана носовой платок и промокает лоб и верхнюю губу. Жарко, очень жарко…
Вчера, разговаривая с ним, она механически щелкала каналы визора и случайно наткнулась на анонс нового масштабного шоу. В онлайн-режиме три претендента должны были преодолеть тысячу километров по Северному Ледовитому океану и победить, придя первыми на Северный полюс. На самом деле, она не слишком вдавалась в подробности, поскольку старалась как можно внимательнее слушать то, о чем ей рассказывал супруг. Но взгляд ее буквально приковали кадры заставки – ледяная пустыня, снятая в чрезвычайно выгодных ракурсах. Искристый снег, многометровый трехсотлетний лед – и солнце, яркое-яркое солнце, игриво скользящее по-над горизонтом, вспарывающее лучами белый монолит бесконечной поверхности и расцвечивающее плоскую монотонность ослепительными вспышками и радужными переливами.
Солнце было тем же самым, что и над Москвой и Калифорнией. Артему оно щедро, с избытком дарило тепло. Самой Лене и тем, кто устраивал шоу и участвовал в нем, оно расчетливо выделило только свет. Им, участникам полярной гонки, в которой каждый сам за себя, наверное, было так же одиноко и холодно, как ей. Уж точно не так, как переговорщикам в Калифорнии. Возможно, по этой причине она вчера задержалась на канале. А сегодня, едва поговорив с мужем, снова включила шоу.
Телевизионная стена на этом канале была поделена на несколько экранов. На одном ведущие обсуждали текущее положение соперников после старта, на другом крутилась нарезка самых интересных моментов, третий давал крупные планы зрителей, болельщиков, боксов, представителей каждой из команд, спонсоров, и так далее. Еще три экрана демонстрировали онлайн каждого из противников. Здесь был полностью автоматизированный передвижной полярный комплекс «Норд» – огромный гусеничный вездеход, представленный компанией-потребителем: широкий и плоский, как ратрак, и гибкий, как сколопендра. Второй участник – биомеханическое существо с труднопроизносимым буквенно-цифровым названием, которое Лена про себя назвала «гиббоном», поскольку внешне оно напоминало ловкую стальную человекообразную обезьяну с непропорционально длинными конечностями: совсем новая разработка, которую пока обкатывали то в Сахаре, то в высокогорьях Тибета, теперь и здесь, в условиях Крайнего Севера. Третий претендент – команда из двух спортсменов на специальным образом оборудованной машине «Арктика» с восемью гигантскими колесами.
Еще накануне она решила, что если уж и станет болеть за кого-то, то только за людей. Правда, вчера ее надолго не хватило – происходящее на экранах не баловало разнообразием. Участники мчались вперед так быстро, насколько позволяла ледяная поверхность. Иногда притормаживали, огибали препятствие – и снова мчались вперед. Следить за гиббоном было несколько интереснее – все-таки грация почти как у настоящего животного, поистине гепардовские прыжки на несколько метров, сверкающие стальные мускулы. Но даже эта картинка быстро приелась. Как Артему чайки.
Тем не менее, сегодня Лена уже несколько раз включала канал, удостоверяясь, что гонка продолжается и что у пилотов-людей по-прежнему все в порядке.