Речь шла о биомехе. На фоновом кадре было видно, что правая передняя лапа гиббона побелела до самого плеча из-за покрывшего ее инея. Механическая обезьяна двигалась быстро, однако складывалось впечатление, что она прихрамывает. Наверное, все дело было в технических жидкостях, которые замерзли и загустели в момент контакта стальной лапы с водой. Неожиданно биомеханическое существо остановилось и совершенно человеческим жестом начало очищать обледеневшую лапу второй, здоровой. Это было так удивительно, что Лена переключилась на отдельный экран с гиббоном и уставилась во все глаза. Затем открыла терминал домашнего компьютера и по памяти набрала в поисковике название модели этого человекообразного робота.
Она так увлеклась, что едва не пропустила время звонка от Артема.
– Я соскучился, Лен! – признался он усталым голосом. – И переговоры в тупик зашли, и духота такая, что голова болит и не проходит. Что у тебя нового?
Лена, краем глаза наблюдавшая за попытками гиббона оттереть от инея конечность, задумалась, стоит ли рассказывать мужу о шоу, которое она теперь смотрит регулярно. Скорее всего, Артем поднимет ее на смех. Скажет, что такие соревнования – не более чем постановка и вообще рассчитаны на мужиков-бездельников, но никак не на домохозяек. А она теперь, хочешь не хочешь, домохозяйка. Конечно, вынужденно и пока неизвестно – временно или уже навсегда. Но по статусу ей полагается смотреть сериалы о любви или, в крайнем случае, кулинарные шоу.
Нет, сейчас ей только насмешек Артема не хватало!
– Ты сегодня неразговорчива. Ничего не случилось? Ты от меня ничего не скрываешь?
– А ты? – сама того не ожидая, вдруг спросила Лена.
– Я?! – натурально удивился далекий супруг. – Да что у меня может случиться? Что я могу от тебя скрывать? Голова раскалывается – вот и все мои новости, но об этом я тебе уже доложил.
Гиббон, наконец, отряхнувшись на манер собаки, продолжил свой путь.
– Да, ты доложил, – откликнулась она. – Артем, у меня день фактически только начался, мне действительно не о чем пока рассказывать. А тебе давно уже пора спать. Да ведь?
Он пробурчал что-то, она даже не разобрала толком слов.
– Хорошо, Лен, я позвоню тебе утром, – уже отчетливее произнес он. – Ну, вернее, когда в Москве будет вечер.
Наверное, купаться ночью в океане на калифорнийском побережье – это просто здорово! А если еще и компания подходящая…
Лена мотнула головой, отгоняя несвоевременную муху глупой мысли. Так, что у нас тут? Тут у нас биомех. Существо, состоящее из сплавов, проводов, датчиков, энергетических емкостей, биологических тканей, питательных веществ и человеческого мозга, управляющего всей этой грудой искусственных и не очень органов. Симбиоз человека и машины. Гибкий ум, усиленный металлическим каркасом. Там, где человек не выживет, а автомат не сможет принять адекватного решения, – именно там и тогда используется биомех.
Лена прочла одну за другой несколько статей – прямо с терминала, даже не выводя на стену-читалку, так ей не терпелось узнать побольше о том, чем она раньше даже не интересовалась.
Идеальная управляемость тела обусловлена наличием датчиков-рецепторов, имитирующих сложную нервную систему человека… Реакция на внешние раздражители – на уровне человеческих инстинктов.
– Ему холодно! – округлив глаза, прошептала она.
Возможно, гиббону, скачущему сейчас по глыбам льда, а недавно угодившему в полынью, было совсем не в той мере холодно, в какой было бы холодно обычному человеку. Но его датчики, установленные на всей поверхности корпуса, сообщали мозгу актуальную информацию. Сигнал, соответствующий человеческому «замерзаю», вызывал точно такую же реакцию. Гиббон не счищал с конечности иней, мешающий базовому движению с определенной скоростью, – он действительно отогревал лапу, растирая ее! Рефлексы, вложенные в сознание матушкой-природой, проявляли себя даже тогда, когда тело на девяносто процентов состояло из материалов искусственного происхождения!
Шоу становилось все более увлекательным.
«Мне надо отдохнуть! – убеждала она себя. – Нельзя так долго пялиться в визор!»
Однако и оторваться было трудно. То и дело – то на одном экране, то на другом, то на третьем – возникало что-то непредвиденное. Маршрут был на той стадии, когда чистый лед уже пройден, а на пути – сплошной изрытый ямами и наростами покров. Вездеход «Норд» упрямо двигался вперед по огибающей траектории, кое-где проплавляя себе дорогу, кое-где попросту сминая и утрамбовывая преграду своей подвижной плоской тушей. Широкие траки не позволяли ему проваливаться, а гладкое брюхо давало возможность в буквальном смысле слова выползать из любой сложной ситуации. Поднявшийся боковой ветер и запурживший снег только «Норду» и были нипочем.