А вот «Арктика» вынуждена была остановиться почти сразу. Ребята-спортсмены выбрались наружу, долго смотрели вперед по курсу и в небо, щурясь от секущего лица снега, затем сверились с датчиками и принялись расставлять палатку. Размещали они ее на значительном расстоянии от машины, что могло означать только то, что им пришлось остановиться на участке не слишком толстого льда: если тот вдруг решит треснуть под тяжестью – лучше бы им в это время быть вне автомобиля.
Лене, наблюдавшей за четкими, отработанными движениями гонщиков, было до слез жалко их. Она считала, что ей постоянно холодно?! Нет, холодно – им! Она может поплотнее закутаться в плед, в любой момент принять сосудорасширяющие препараты, выпить столько обжигающего чаю с мятой, сколько влезет, принять горячий душ или даже наполнить ванну с ароматными маслами. Ее мороз – фантомный, а она по малодушию считает его проблемой. Проблема – у них, там, за двести километров от Северного полюса! Им от того холода никуда не уйти, и полог палатки со спальниками внутри – ах, какая ненадежная защита!
Но еще больше она расстроилась, когда переключилась на экран с биомехом. Длиннорукий гиббон как раз карабкался на ледяной клык, торчащий из рифленой поверхности, словно айсберг из высоких волн, когда его сдернуло со стены шквалистым порывом ветра. Он рухнул вниз, тут же вскочил и оглянулся – будто человек, которому неловко за свое падение. Впрочем, почему «будто»? Пусть тело у него металлическое, но ощущения, если верить статьям, вполне аутентичные. Он не может сломать руку или отбить внутренности, но падение с высоты своего роста от падения с крыши двухэтажного дома он отличить в состоянии – в первую очередь потому, что мозг, живой мозг, интерпретирует такие сигналы сообразно своему представлению. Сейчас гиббон потрясен и обескуражен, ему необходимо время, чтобы прийти в себя.
Правда, Лена так и не смогла отыскать информацию о том, чьи мозги используются для управления биомехами. В разных статьях говорилось о разных прецедентах. Было понятно, что речь не идет о банке органов. Если некто разбился в катастрофе и завещал свои органы больнице – подходящие донорские части тела можно использовать для пересадки другому человеку. И даже мозг, если он не поврежден. Но такой мозг невозможно использовать в биомехе, поскольку… Если совсем просто – шок от осознания себя в механическом туловище слишком силен. Даже если удается пережить такой шок без последствий (и просто пережить, да), приходится заново учиться управлять новым телом, и на это могут уйти годы. Такой вариант совсем не годится для испытания новых моделей биомехов – тут нужен профессионал, прекрасно понимающий, чем ему придется заниматься. В двух статьях описывались временные трансплантации. Добровольца инструктировали заранее, затем извлекали его мозг из черепной коробки и помещали в резервуар с питательной жидкостью, расположенный в теле биомеха, подключали к нему «нервные волокна», тянущиеся от датчиков-рецепторов, и оживляли весь гибридный организм на время испытаний.
Лена пыталась представить, кем на самом деле является тот человек, который согласился на участие в арктической гонке. Ученый-полярник? Профессиональный спортсмен? Инженер из команды разработчиков? Каково это – добровольно обрекать себя на такие испытания? Каково ощущать себя в «шкуре» ловкого гиббона? Каково это – гнать от себя мысли о том, удастся ли обратная пересадка мозга в родное тело?
Меж тем гиббон устраивался на ночлег у подножия той скалы, с которой сорвался. Из-за метели стемнело, словно наконец-то после бесконечного дня наступил вечер, а видимость ухудшилась настолько, что Лена перестала распознавать, что делает биомех. Пришлось переключиться на экран с дикторами – в надежде, что они объяснят возню у подножия ледяного клыка.
– …ограниченной емкостью батарей. При перерасходе биомех перейдет в режим энергосбережения – это значит, что функционировать и обогреваться будут только те части механизма, от которых непосредственно зависит работоспособность и благополучие мозга. Поэтому, как это ни удивительно, биомеху, как и людям, в экстремальных ситуациях проще греться у костра, нежели переходить в режим консервации, как это делает, например, автоматизированная передвижная станция «Норд». Компактное горючее для костра предоставлено нашим спонсором, компанией…
Лена снова переключила экраны. Гиббон совершенно по-человечески скрючился над темным бруском, по поверхности которого пробегали багровые отсветы. Компактное горючее расходовалось весьма экономно, и со стороны не создавалось впечатления, что оно может кого-то согреть столь незаметными язычками пламени в столь серьезную метель. Словно откликаясь на ее мысли, гиббон протянул переднюю лапу, поднес ее совсем близко к огню – и вдруг отдернулся, проделав нечто, заставившее Лену всем телом податься вперед. Ей показалось? Или биомех действительно собирался ухватить себя за мочку уха?