Окно было распахнуто настежь, а за круглым столом сидел… Нет, не Сашка, а какой-то маленький человек с усталым добродушным лицом. При виде меня он поднялся и представился:
– Семён Павлович, следователь по особо важным делам.
– Да что случилось-то? – не выдержал я.
– Мне жаль сообщать вам эту новость, но Александр Соболев мёртв. Выпал из окна. Соболезную.
– Выпал?
Странное дело, но я не ощутил тогда потрясения. Меня как будто придавило бетонной стеной. Следователь смотрел на меня долгим изучающим взглядом. Он дал мне несколько минут и добавил:
– Мы пока все версии рассматриваем: самоубийство, убийство, несчастный случай, – он сделал паузу и продолжил: – Какие отношения у вас были с Соболевым?
Я почувствовал себя как в плохом детективе, до такой степени это был дурацкий вопрос. Мы дружили, потом потеряли друг друга из вида, потом работали вместе, и да, у нас был конфликт.
– Рабочие отношения.
– Где вы были сегодня ночью?
– Дома.
– Расскажите о Соболеве поподробнее.
– Мы учились вместе, – я попытался собраться с мыслями. – Он всё время что-то придумывает… Простите, придумывал. – К горлу подступил ком. – Такой неугомонный был, всё ему было интересно… При этом ему хорошо давался функциональный анализ, структурно-системная логика. Даже самую невероятную идею он мог развить в логически выстроенную теорию. – Медленно перебирая факты, я с каждым произнесённым словом ощущал страшную нелепость, кошмар, который невозможно прервать, и который становился только всё более реальным. – За словом в карман не полезет. Редко когда прислушивался к чужому мнению. Никогда не подчинялся никаким правилам: как он решил, так и делал… Критику своих идей воспринимал болезненно.
– Чем он занимался?
– Архитектурой человеческого мозга.
– А поподробнее?
– Он хотел понять разум как природное явление. Построить действующую модель мозга. Изучал неокортекс.
– А на кабинете написано: Соболев А.В. Математика нейронных сетей.
– Это пройденный этап. А сейчас…Мы много знаем о мозге. Сашка решил соединить все знания в общий архитектурный принцип и построить работающую модель.
– И?
– Модель мыслящего существа сама по себе является мыслящим существом.
– Вы серьёзно?
– А почему нет?
Следователь тряхнул головой, как будто отгонял дурную осеннюю муху. «Цирк», – чуть слышно пробормотал он, обращаясь, видимо, к себе самому.
– Когда вы его видели в последний раз?
– Три года назад. Я делал экспертное заключение по одному проекту. Три года шёл сам эксперимент, а сегодня меня вызвали на обсуждение результатов.
– Мне показалось, или вы, в действительности, не были удивлены, когда я сообщил вам новость о его смерти?
– Не знаю, что вам и сказать. У меня было ощущение, что всё плохо кончится. Но чтобы так…
– Я, кажется, понимаю, о чём вы. Во время обыска мы нашли интересную запись. Давайте пересмотрим её вместе.
Он включил проектор, и я сразу узнал тот день, три года назад, когда мы с Сашкой разругались в хлам.
На экране замелькали кадры из большого зала заседаний. Сначала оттуда вывели Витю Холмогорова – долговязого парня с длинной шеей, торчавшей из-под воротника. У него было очень удивлённое лицо, настолько он привык, что в этом здании ему был открыт доступ повсюду, и везде ему были рады.
Остался представительный состав: правительственная коллегия из трёх человек, двое из военного ведомства, Валерка Юдин, Сашка Соболев и я. Все расселись за длинным столом. Сначала был скучный кусок официальной части и взаимной вежливости.
Следователь по ходу просмотра спрашивал меня, кто есть кто, но я честно признался, что не помню фамилий. Один из военных внимательно слушал и делал пометки. То ли потому, что он был одет во всё серое, то ли из-за того, что он по большей части молчал, я тогда не сразу обратил на него внимания. Второй военный был лысый, упитанный, с красным лицом. Он периодически отпускал шутки, над которыми никто не смеялся. Два мужика из правительственной коллегии явно скучали. Они как будто отбывали здесь повинность и в целом вели себя так, словно от совещания ничего не зависит, и всё уже решено. А вот женщина с ними мне понравилась. Про таких говорят: «Женщина без возраста», а я бы добавил: «…без всякого макияжа и украшений». Но дело не в этом. У неё был пытливый взгляд, и главное: перед ней лежала папка с моим докладом. Она не просто распечатала мою работу. Судя по пометкам на полях – ещё и прочитала. Это сразу вызвало у меня уважение, ведь я точно знал, что каждая формула или график, включённые в текст, уменьшают число читателей в геометрической прогрессии.