Времени у меня было много, и я стал спокойно структурировать факты. Первый вариант – самоубийство. Но я не находил никаких причин для этого. Даже если Сашка обнаружил, что в эксперименте что-то пошло не так, он – боец, и неудачи его только раззадоривают. Второй вариант – убийство. И вот тут вариантов было много. Это могло быть военное ведомство. Они не любят терять контроль над ситуацией, а Сашка перестал делиться с ними информацией. В эту версию хорошо ложились история о сбое в камерах видеонаблюдения и вопросы к охранной системе, которую именно они и ставили. Дальше – правительственные структуры. Идея, что руководить компаниями и, страшно сказать, государствами смогут искусственные личности с высоким интеллектом, могла их напрягать. Сегодняшняя ситуация, когда решения принимают люди вовсе без интеллекта, видимо, не такая страшная.
И самая поганая версия – это его искусственные подопечные. Уже на первом этапе обучения, когда они были заперты в виртуальном мире и не имели возможности пощупать мир вокруг себя, обнаружилось, что у моделей возникают способности, которые не следуют из обучения и не закладывались создателем. Что могло произойти, когда их выпустили из виртуального мира в физический, оснастив богатой сенсорикой? Ответ напрашивался сам собой: они пошлют вас подальше и будут решать свои собственные проблемы. Многое бы я отдал за возможность посмотреть, чему их учили.
Ожидая, когда выйдет кто-нибудь из отдела обучения, я пил третью чашку кофе, но тут из дверей под белы ручки вывели Холмогорова и посадили в автозак.
Я медленно нащупал в кармане его записку и, только когда машина скрылась из виду, достал, расправил и уставился на цифры. Четыре цифры, точка. Ещё цифры, точка. Комбинация напомнила мне географические координаты. Вбив их в поисковик, я нашёл и место на карте, затерянное где-то далеко, в Сибири, на берегу Енисея. Ещё одна загадка.
Потом из дверей появился Юдин и направился прямо ко мне. Утренней растерянности как не бывало: он был собран и сосредоточен.
– Ты должен уехать из страны, – опускаясь напротив, выдохнул он. – Быстро. Отправляйся на конференцию в Мюнхен и задержись там.
Говорил он так, будто всё уже было решено.
– Глупо. Зачем мне бежать?
– Вот, – он положил на стол флешку и папку с бумагами. – Вот что я нашёл утром у Сашки в сейфе и забрал, чтобы не ставить тебя под удар.
Всё-таки он был в сильном напряжении – дрожь в руках выдавала его.
Я открыл папку. Это был протокол обучения одной из моделей.
– Это твоя Лина.
– Лина? Ты в своём уме? – В тот момент мне пришло в голову, что и у него от сильного стресса помутился разум.
– Соболев хотел доказать тебе, именно тебе лично, что в ИЛ нет никакой опасности. Вспоминай, вы познакомились с ней месяц спустя после начала эксперимента. Сашка сделал так, что она просто не могла тебе не понравиться.
– Он не мог.
– Ты на него не злись. Знаешь же, что для него главное – дело. Я когда это нашёл, тоже был в шоке. Читай, читай.
Фото. Лина. Двадцать пять лет. Инстинкт доминирования – нет. Инстинкт размножения – нет. Инстинкт самосохранения – да. Формулы белков. ДНК. Когнитивный модуль. Целеполагание. Функция ценностей. Темперамент. Алгоритмы функционирования коры. Так… Префронтальная кора. Механизм волевого усилия. Да. Символьное обучение с подкреплением. За что же ей говорили спасибо? Ага. Психология. Филология. Ну, правильно. Учитель литературы. Всегда у неё на первом месте вечные ценности и идеи благородства. Образование у неё великолепное, это я ещё тогда, при знакомстве заметил. Дальше. Структурное мышление. Память.
За те минуты, пока я просматривал документы по диагонали, я прошёл стадию отрицания, гнева, торга и закончил осознанием, что исправить ситуацию и вернуть прежнюю реальность невозможно.
Я был слишком поражён, чтобы что-нибудь сказать. Уронил голову на руки и зажмурился. И тут ко мне пришло море. У неё очаровательное имя. Она идёт, волна обнимает её, оглядывается, улыбается мне и смеётся. Красивая, мягкая. Я прокручивал это воспоминание снова и снова. Сколько раз я возвращался к нему! Берёг его. Вспоминал всё новые и новые подробности. Всё неправда. Хотелось кричать, выть…
– Для следствия этот документ – мотив убийства, – голос Юдина вырвал меня из воспоминаний.
– Я не знаю, убил бы я его или нет, но то, что захотел бы убить, – это точно.
– Послушай, долго скрывать это не получится. Холмогоров, скорее всего, в курсе, а значит, следователь тоже скоро всё узнает. Уезжай. Доказывать свою невиновность легче издалека, а не из камеры.