Солоноватый запах моря, смешиваясь с ароматами спелых фруктов, создавал знакомый с детства новогодний букет, отчего выход на службу казался настоящим праздником. В нежной зелени неба уже собирались изумрудные облака самых причудливых форм – к вечеру польёт и зарядит на сутки, а потом наступит новый год. Год, когда Вадиму с Дашкой наконец-то исполнится по восемнадцать и они официально станут парой.
– А вам идёт форма, господин младший инженер, – раздался сзади весёлый девичий голос. – Не опоздаешь на смену?
Дашка. Лёгкая походка, чарующая улыбка и озорной блеск зелёных глаз, как всегда, пленили Вадима. Дашка. Она словно вся сияла: казалось, лучи солнца искрились, запутавшись в её медных волосах. Одним своим присутствием она заставляла Вадима смущённо улыбаться и забывать обо всём на свете.
– Привет, – пробормотал новоиспечённый инженер. – Слушай, а может со мной? Представляешь: море, солнце и только мы вдвоём…
Конечно, он не верил, что Дашка согласится уехать на праздники из Гагарина – первого и пока единственного человеческого города на Медее. Для большей убедительности Вадим добавил голосу серьёзности и отчеканил:
– Согласно инструкции, я могу взять на дежурство помощника. Предлагаю вам, слушатель Алексеева, разделить со мной бремя ответственности за космическую связь всей планеты.
– Бремя? – хихикнула Даша. – Сидеть и ждать сигнал?! Не думаю, что на Медее найдётся более скучное занятие!
Вадим нахмурился, притворно оскорбившись. Хотя Дашка была права: вахта на станции событиями не изобиловала. Большой колониальный корабль «Гортензия», ведомый мощным искусственным интеллектом, на Медее оказался случайно. Звездолёт подвергся настоящей бомбардировке микрометеоритами, получив критические повреждения навигационного оборудования и систем связи. Спустя пару десятков лет слепого блуждания в неисследованной части космоса искин корабля наткнулся на Медею. Это стало настоящим благословением для экипажа. И вот уже почти пятьдесят лет колонисты весьма успешно строили новый дом, не зная толком, в какой части галактики они очутились. Инженеры восстановили некоторую радиоаппаратуру, но зона её покрытия ограничивалась ближайшим околопланетным пространством. А дальняя космическая связь у медеянцев отсутствовала совсем. Вот и выходило, что дежурство по связи стало традиционной обязанностью, не имеющей прикладного значения.
– Вадь, – Дашка обвила его шею нежными руками, – ты же на испытательном сроке. Не о том думаете, господин инженер. И потом, твоё дежурство – оно же на неделю? А мне к экзаменам готовиться нужно. Это ты на службу вышел. Нам, простым биологам, ещё и тесты сдавать приходится. Кто-то же должен думать, как кормить людей.
– Кормить? – усмехнулся Вадим, не упуская своей очереди подколоть подругу. – Природа сама отлично справляется. Виалы всё сделают. Вон сейчас пройдут дожди, всё зацветёт. Еды будет хоть отбавляй.
– Не можем же мы полагаться на одни только небеса. А когда нас станет больше?
– Станет больше садов!
– Через неделю, – улыбнулась Даша, – обещаю осчастливить одного хмурого инженера…
Она прикоснулась тёплыми губами к щеке Вадима, лишив его и возможности, и желания спорить. Они молча гуляли по мощённым синтетическим камнем улицам мимо однотипных жилых модулей и уютных скверов. Не без удовольствия Вадим подметил, с каким достоинством шла Дашка, державшая его под руку. Она гордилась им, и ему это нравилось. В этот момент Вадим понял, что не сможет разочаровать её.
Трёхэтажное здание администрации располагалось на небольшой площади у самого моря. Здесь Вадим без надежды на успех вновь предложил Дашке сбежать от скучного лектора. Получив очередной отказ, он проводил её взглядом до дверей, махнул рукой и на несколько минут задержался на набережной. Вид с высокого берега открывался сказочный: тихая бухта с неспешно перекатывающимися волнами и сочная зелень прибрежной полосы. Только уродливый памятник портил пейзаж. Застывшая на постаменте из угловатых камней металлическая человекоподобная фигура вызывала острое отвращение и даже пугала. Изувеченные давними выстрелами грудные пластины робота обнажили потухшие кибернетические системы. Вырванная из плечевого сустава и без того не по-человечески длинная рука свесилась на толстом кабеле ниже колен. А безжизненные электронные глаза, казалось, уставились прямо на Вадима.
Жуткий памятник! От него так и веяло смертельным холодом. Глядя на него, Вадим ощущал ту щемящую безысходность, которая давила на нулевое поколение. Инженера буквально пронзали страх и отчаяние колонистов, преданных собственным кораблём. Страшно подумать, чем бы всё закончилось, получись у искина «Гортензии» поднять корабль на орбиту. Не было бы ни Гагарина, ни Дашки, ни самого Вадима. Ведь и его родители тогда замороженными эмбрионами покоились в недрах БКК. Инженер поёжился, ощутив тревожное покалывание между лопаток. Да зачем вообще лекции о прошлом? Достаточно один раз увидеть этот мемориал, чтобы понять, насколько опасны разумные машины!