– «Айзек-12», я «Гортензия»! Слышу вас! «Айзек-12», я «Гортензия», приём! «Айзек»?!
Неизвестный абонент не отвечал. Не сводя взгляда с монитора, Вадим ёрзал в кресле и вытирал взмокшие ладони о брюки. Ставшие невыносимо долгими секунды сменялись на циферблате экрана медленно, словно нехотя. Передаваемое в автоматическом режиме сообщение, разбавленное шипением эфира, повторилось ещё дважды. Не без сожаления инженер предположил, что сигнал – всего лишь затерявшееся в космической бесконечности послание. Возможно, его отправитель умер ещё до рождения самого Вадима. Но вердикт оказался преждевременным – после очередного раската грома в эфир буквально ворвался человеческий голос:
– «Гортензия»?! «Гортензия»! А… где вы находитесь? Вы спасательный борт?
Хоть переводчик и не транслировал эмоции говорившего, Вадим буквально почувствовал удивление, если не безмерное изумление в голосе. Видимо, космонавт уже не рассчитывал быть услышанным.
– «Гортензия», топливо израсходовано. Дрейфую. Корабль захвачен гравитационным полем неизвестной планеты, – говоривший взял паузу. – Определить название по каталогу не могу – какая-то дыра за пределами исследованного космоса. Стабилизировать орбиту не получается. Падаю. До входа в атмосферу восемнадцать минут.
– «Айзек-12», говорит большой колониальный корабль «Гортензия». Мы на планете, – теперь паузу взял Вадим, – названия по каталогу я тоже не знаю…
Последние слова он произнёс по-детски виноватым тоном, словно ребёнок, влезший во взрослый разговор. Вадим мысленно прикрикнул на себя и принялся изучать выведенную на монитор информацию о падающем корабле. Уже сформулировав текст доклада, инженер протянул руку к коммуникатору внутренней связи, но сообщить в администрацию Гагарина о происшествии не успел.
– «Гортензия», тогда постараюсь скорректировать курс. Пойду на ваш сигнал. Вы…
В этот раз громыхнуло особенно сильно. Сопровождавшая раскат вспышка молнии, на мгновение ярко осветила площадку за окном. А в следующую секунду всё погасло: свернулся проекционный монитор, потухла сенсорная панель, рубка погрузилась в темноту. Монотонно завывал ветер, мерно покачивая распахнутую дверь, гулко барабанили по крыше тяжёлые капли дождя, а к ароматам моря и влажных камней добавился отчётливый запах озона. В попытке реанимировать радиостанцию Вадим неистово жал на кнопки, крутил ручки и щёлкал переключателями. Он вёл свою упорную борьбу, хотя и понимал бессмысленность затеи: аккумуляторы станции давно сдохли, а новых у колонистов не было.
Оставив смолкшую радиостанцию, Вадим бросился к противоположной стене, где под ровной поверхностью прятались ящики инструментами и всяким полезным и не очень хламом. Хотя отец всегда говорил, что хлама не существует, а вот криворукие техники, не способные найти применение дефицитной вещи, встречаются частенько. Нащупав в металлическом отсеке пластиковый цилиндр, Вадим выхватил его, встряхнул и с силой переломил. Внутри стика едва различимо зашипели смешивающиеся жидкости. Через пару секунд рубка залилась неоновым свечением. Переносная рация, обнаруженная при детальном обследовании ящичков, тоже оказалась бесполезна – слишком далеко был Гагарин. Сигнал и в ясную погоду еле дотягивал до города, а сейчас эфир ещё и помехи забили. Рассчитывать на скорое восстановление подачи электричества не приходилось – в первую очередь обслуживают критически важные объекты. До утра о станции связи точно никто не вспомнит!
Выходило так, что с терпящим бедствие кораблём юный инженер остался один на один. Ледяная лапа страха до тошноты сжала желудок: никогда Вадиму не приходилось принимать решения, никогда от него не зависела жизнь человека! Стало катастрофически не хватать воздуха. То ли химический фонарик так быстро садился, то ли в глазах Вадима потемнело. Сознание огненным клеймом припечатала мысль: «Я не смогу помочь! Космонавт умрёт!» Смерть. Что может быть страшнее? Что-то будто щёлкнуло внутри, выключив страх и растерянность. Он должен помочь космонавту! «Должен! Должен! Должен!» – твердил упрямый внутренний голос. Вадим сделал несколько глубоких вдохов и выпрямился, опираясь о холодную стену.
– Так, он сказал, восемнадцать, – сосредоточенно проговорил он, – пускай три уже прошло.
Вадим посмотрел на цифровой браслет и быстро поставил таймер на десять минут – небольшой зазор не помешает. Как бы ни относились к станции связи, но по канонам космической дисциплины укомплектованный спаскомплект находился на месте. Вадим надел лёгкий защитный шлем с универсальным диагностическим визором и жилет из оранжевого фосфоресцирующего материала. За спину пристроил пластиковый ранец с мобильным медмодулем и нехитрым ассортиментом инструментов. Когда браслет запиликал, сообщая об окончании отсчёта, уже экипированный Вадим приготовился действовать.