Вадим осторожно отполз от провала, снял со спины ранец и принялся обшаривать внутренности. Некстати заело молнию кармашка с лебёдкой – всё-таки ревизию содержимого давно не проводили. После пары сильных рывков непослушный замок поддался. Теперь оставалось найти крепление понадёжней. Несколько секунд Вадим метался по плато, но, как назло, ни подходящих деревьев, ни крупных валунов рядом не оказалось. Царапая руки о колючие ветки, он сгрёб в охапку несколько кустов и обмотал их тросом у самых корней. На вид обвязка доверия не внушала, но это было лучше, чем спускаться совсем без страховки.
Вадим подёргал трос, пропустил его через карабин на ремне жилета и с опаской замер у обрыва. Здесь, на краю пусть и не пропасти, но весьма глубокой расселины, решительность как-то быстро улетучивалась. Колени задрожали, сердце отбивало бешеный ритм, а где-то в желудке возник тошнотворный холодок. Сознание судорожно искало аргументы и оправдания – любой предлог, лишь бы удержать Вадима от рокового шага. Вспомнился и перелом руки в десять лет из-за неудачного прыжка в море, и вполне осознанный отказ от тренировок по скалолазанию ради дополнительных занятий электромеханикой. Даже мелькнула мысль, что космонавт наверняка погиб, а значит, смысла рисковать больше нет. Возможно, стоило вернуться на станцию и ждать восстановления связи с городом?
Ледяное оцепенение сковало Вадима. Ставшие ватными ноги отказывались слушаться, а руки мёртвой хваткой вцепились в трос. Голова кружилась от одного только взгляда в темноту провала. Не в силах пошевелиться, Вадим истошно заорал. Этот надрывный крик подействовал удивительно отрезвляюще. Оторопь отступила. Внутренний голос уверенно заявил: «Жизнь прежде всего! Ты сможешь! Ты должен!» Словно кто-то очень близкий и надёжный шептал на ухо Вадиму слова поддержки.
– Смогу!
Шаг, ещё один. Спуск по отвесной стене давался тяжело. Казалось, что всё это происходит не с ним, словно Вадим стал пассажиром в своём теле, уступив управление невидимому, но более решительному помощнику. Мерное жужжание электромотора лебёдки гармонично сливалось с завыванием ветра и шелестом листвы. Трясущиеся руки медленно перебирали трос. Ноги дрожали, но держали упор на склизких камнях. Шаг, ещё. Пальцы онемели, а ладони вспыхивали обжигающей болью от каждого прикосновения к тросу. Мысль достать из ранца перчатки, как и положено спасительной догадке, возникла непростительно поздно. Острой ломотой усталость разливалась по мышцам.
Шаг, ещё один. Нога всё же соскользнула. Потерявший упор Вадим плашмя ударился о каменную стену. Трос рванул ремень, ремень впился в тело, с шумом вытолкнув воздух из груди Вадима. А дальше всё произошло, как в замедленном видео: натяжение троса ослабло, с ощутимым толчком крепление соскочило с кустов. Вадим даже вскрикнуть не успел, взмахнув руками в рефлекторной попытке удержаться за воздух, он сорвался в темноту расселины.
Недолгое щекочущее чувство падения сменил глухой удар. Когда густая тёмная вода сомкнулась над головой, Вадим не запаниковал. Наоборот, искрящиеся в луче нашлемного фонаря изумрудные нити успокаивали, словно окутывая теплой лаской. Стёртые в кровь ладони и разбитую коленку сразу же охватило лёгкое покалывание – прилежные виалы принялись заживлять раны. Наверное, он бы долго мог наслаждаться этим умиротворяющими переливами света, если бы не жгучая потребность в воздухе.
Поднявшись на ноги, Вадим оказался по пояс в воде. Завывания ветра на дне провала стали значительно тише, зато журчание ручьёв превратилось в грохот небольших водопадов. Инженер поднырнул под толстый ствол дерева и, упёршись плечом, начал толчками спихивать его с крышки капсулы. Твёрдая как камень кора даже через одежду больно впилась в кожу. Пот заливал глаза, опять закололо в боку. Вадим пыхтел и рычал в яростной борьбе с упрямым бревном. В приоткрытую щель он видел часть кабины, и неподвижную фигуру космонавта, практически скрытую водой.
Юный инженер балансировал на грани отчаяния, когда тяжёлая коряга всё же поддалась. С пробирающим до мурашек скрежетом она сползла в сторону, оставив на серой поверхности космического аппарата несколько кривых царапин. Освобождённая крышка люка распахнулась разжатой пружиной. Космонавт признаков жизни не подавал. Над водой теперь выступала только часть абсолютно чёрного шлема. Крупные капли разбивались о визор и растекались по сторонам, оставляя извилистые русла на его гладкой поверхности. Несколько долгих секунд Вадим ждал, не веря, что все его мучения оказались напрасными и космонавт мёртв.