– Я, – попытался возразить Вадим, но голос прозвучал неубедительно даже для самого себя. – Как это: управлял?
– Эти ваши водоросли…
– Впалы?
– Ага, впалы. Это какие-то паразиты. Они везде. И в тебе тоже. Думаю, во всех здесь. Это организм, и притом, возможно, разумный. Ну, в какой-то мере. Он управляет вами. Не знаю как – нужно изучать. А вас всех лечить.
– Нет! – замотал головой Вадим. – Не может быть!
– Ты не представляешь, что может быть во Вселенной!.. Те, что в тебе сейчас, перестали получать команды и отпустили тебя. Водоросли контролируют вас – факт. Мысли, чувства, желания. Вон как в атаку тебя бросили.
Вадим буравил взглядом лейтенанта, отказываясь верить ему. О чём вообще говорит этот чужак? Виалы контролируют! Может, он ещё скажет, что это водоросли заставили Вадима полюбить Дашку?! Нет! Это настоящая любовь, любовь с самого детства.
– Что случилось с кораблём? – спросил Даг, обводя рукой помещение. – Прям война…
– Некин корабля взбунтовался. Пытался увести «Гортензию» с планеты! Бросить тех, кто уже высадился. Мы боролись…
– Ну, правильно. Водоросли влияют на биологические формы. Некин им просто недоступен. Что-то подобное Департамент уже встречал на Евентуме. Это, кстати, ещё одна причина обязательного использования вайсов. Ваш искин поздно, но понял, что это за водоросли. Он пытался вас спасти.
– Он убил половину нулевого поколения!
– Он был обязан спасать незараженных. Любой ценой. Так что он боролся за вас до конца. Ладно, Гортензия, мне пора.
– Как?
– Помнишь, я про аварию говорил?
– Да.
– Чтобы сознание из вайса вернулось на Землю, нужен мощный передатчик. На катере такого нет, только на материнском корабле. Ещё и закон защиты личности… Короче, если через год космонавт не возвращается, в его тело загружают резервную копию сознания. Мой год вот-вот истечёт. А я не очень хочу, чтобы в моём теле оказался другой я. Так что использую резервные мощности корабля и отправлю себя на Землю.
– Системы связи «Гортензии» давно уничтожены…
– Плевать! Вайс работает как магнит, станция на Земле притянет сигнал. Главное – помощнее импульс дать. Не бойся, я вернусь. В моей капсуле хороший маяк. Мы будем искать. Думаю, год – может, и меньше. Потом здесь соберётся весь цвет научного сектора Департамента. Вас заберут и вылечат.
– Куда заберут?
– На Землю или на какую-нибудь станцию. Какая разница? Давай, Вадим-Гортензия, – Даг положил руку на стекло, – жди помощи. Наружу не ходи – попадёшь под воздействие. Отлежись немного. Осмотри корабль. Думаю, сможешь найти что-то из провизии. Мы вас спасём. Всё будет хорошо!
– У нас и так всё было хорошо, – вслед удаляющемуся космонавту пробормотал Вадим.
Он тяжело уронил голову на губчатое покрытие, стараясь понять, от чего его собрался спасать лейтенант Стивенсон. От счастливой жизни с Дашкой, о которой так мечтал Вадим? От их маленького острова и надежд на будущее? Или, может, от их бархатного изумрудного неба? Нужно ли такое спасение?
Когда стимуляторы подействовали, Вадим выбрался из капсулы и быстро осмотрел уцелевшую палубу. Теперь уже точно безжизненное металлическое тело он обнаружил на полу в соседнем отсеке. Прихваченный космонавтом с места крушения ранец оказался подключён к корабельной системе. На его тёмной поверхности перемигивались несколько огоньков. Вадим грубо вырвал провода – не хватало ещё искин «Гортензии» разбудить. Найденным здесь же большим куском плотной ткани Вадим прикрыл космонавта и вышел из корабля.
Дождь прекратился. Обещая хороший день, ветер разгонял грозовые тучи. Вадим с удовольствием втянул такой родной, пахнущий морем солоноватый воздух, словно не пару часов он провёл в корабле, а целую вечность прожил вдали от дома. Улыбнувшись робким лучам солнца, искрящимся в разрывах между изумрудными облаками, он уверенно зашагал прочь от старого корабля. Хорошо, что дежурство на неделю – у Вадима оставалось достаточно времени для уничтожения аварийного маяка «Айзека-12».
Ольга Небелицкая
Рыба карп
Бабушку звали Ася Константиновна.
Когда Натан вырос, он узнал, что бабушкино настоящее имя – Эсфирь. Эсфирь Касиелевна. Мир – не то, чем кажется. Такой вывод сделал Натан, вступая в подростковый возраст.
Ещё один вывод он сделал после смерти бабушки Аси. Оказалось, что, смерть человека – не повод перестать с ним ругаться. По крайней мере, для мамы.
Бабушка Ася была двоюродной сестрой маминого отца. Эсфирь Кацман родилась в Закарпатье, юность провела в Кишинёве, а после окончания колледжа то ли девять, то ли десять лет прожила в Болгарии. Уже взрослой она переехала в Ленинград, к своему двоюродному брату Вениамину, через некоторое время получила отдельную квартиру и устроилась работать на Ленинградский завод художественного стекла. Замуж так и не вышла, детьми не обзавелась.