– «Хорошо, у меня есть знакомые, тоже помогут», – сказал Я-Константин.
Мы еще некоторое время обсуждали похороны. Все мои части жили в Москве, но в разных районах, так что нужно было синхронизировать графики. И только когда все вопросы были разобраны, голос подал Я-Роман:
– «Нового мужчину нужно, эти бабы в соплях утопят».
И ни одна часть моего Я не стала с ним спорить.
Я-Алексея не стало в понедельник. В среду все части единой личности собрались проводить его. Когда я приехал, на месте уже были Я-Константин и Я-Мария. Они стояли в стороне от биологических родственников, держась за руки. Мне пришлось отойти дальше, туда, откуда я мог видеть подъездную дорожку и ворота, через которые тянулась редкая струйка пришедших на кладбище.
Остальные задерживались. Я-Роман обещал заехать за Я-Элен, Я-Светлана и Я-Ирина застряли в пробке, от них катилась глухая волна раздражения. Я огляделся. Группа биологических родственников Алексея разделилась на компании, в каждой о чем-то вполголоса разговаривали, обменивались взглядами, грустными, но чаще безразличными. На секунду мне захотелось снова почувствовать себя одним из них. Погруженность в себя, внутренний диалог – как эрзац полноценному общению с чем-то большим. Еще пару лет назад мое сознание было таким же неполноценным.
Выйдя из тела, я подключился к остальным Я напрямую. Сознание расширилось многократно, раскинулось над этой частью города. Вздрогнули и повернулись в мою сторону мои фрагменты Константин и Мария, я ощутил взгляды остальных, едущих с противоположных концов Москвы, с внутренним вздохом ослабил хватку, вернулся в свое базовое тело. В голове раздался взволнованный шепот:
– «Что случилось, Иван?»
– «Опасность? Где опасность?»
– «Что случилось? Не вижу».
– Извините, захотелось размяться, – я эмотировал робкую улыбку и пожатие плечами. Потом спросил резче, чем планировал: – Сколько еще вас ждать? Скоро все начнется.
– «Едем, сумели попасть в зеленую волну», – немедленно ответил Я-Роман, Я-Светлана отправила волну не-обращенного-ни-к-кому раздражения, следом пришла картинка-впечатление: заткнутое наглухо шоссе, горячая дымка над крышами автомобилей.
– «Мы опоздаем», – прошептала за нее Я-Ирина, но мы все уже это поняли.
Подъехал автобус, из него выбрались рабочие в темных спецовках, потянулись к задней дверце. Из припарковавшейся возле автобуса черной просторной машины выбрался священник в парадном облачении, степенно подошел к людям. Его тут же окружили, спрашивая о чем-то, он медленно кивал, оглаживая густую бороду.
Накатила волна облегчения. Обернувшись, я увидел торопящихся со стороны ворот Я-Романа и Я-Элен, они почти бежали. Священник тем временем откашлялся, привлекая общее внимание:
– Сегодня мы провожаем в последний путь…
В последний путь. Алексей пробыл частью общего Я почти столько же, сколько им был я сам. А я – последний из тех, с кого это все началось.
Нас было четверо – первых, кто соединил свои разумы в сеть. Мы работали в Лаборатории перспективных исследований компьютерных сетей нового поколения. Я хорошо помню нашего первого носителя. Щеглов, седой, долговязый и страшно сутулый. Он собрал нас за обедом и передал каждому по бумажному клочку с кривоватой схемой и набросками обоснований.
Аппарат объемом в кубический сантиметр с крошечным, с горошину, аккумулятором с подзарядкой от перепада температуры и беспроводным соединением – все это уже было известно. Но вместо визуальной оболочки в своей операционке он использовал что-то совершенно новое: сенсоры отслеживали гормональный фон и активность частей мозга, отвечающих за подсознательное. Позже, уже по просьбам коллег, добавились контакты, ведущие к слуховому, зрительному, тактильному и речевому центрам. После чего слияние стало более полным и осмысленным.
Первый пробный пуск улучшенной операционки стал и последним. Не потому, что что-то пошло не так. Наоборот, система сразу показала свою полную работоспособность. Эффективность объединенных разумов возросла на порядок. Не тратилось время на объяснения, ведь участники эксперимента понимали друг друга с полумысли. В кабинете за полный рабочий день могло не прозвучать и слова. А когда получилось прикрутить к модулю достаточно стабильный беспроводной канал, работа не останавливалась даже на ночь.
И вместе с тем в группе не утихали споры, стоит ли рассказывать о прорывной технологии. Кому и под каким видом? Или оставить только для себя? Победили финансы. Разработка отнимала очень много времени и денег. Когда деньги с гранта закончились, новый сверхэффективный организм стал для своих частей довольно затратным.