Так пришло название «МайндКластер».
Я-Светлана и Я-Ирина приехали, когда уже все закончилось, и остались в машине. Остальные части личности забрались в свои автомобили и последовали за кортежем из автобуса и нескольких такси к ресторану, в котором была намечена панихида.
Здесь было многолюднее, чем на кладбище. Кто-то оживленно болтал по углам, бегала стайка детей, на них шикали, но безрезультатно. Я собрал все свои части у длинного стола с напитками. Взяв по бокалу, всей компанией отошел к стене, изобразив, что я – всего лишь группа людей, занятых беседой.
– «Это его биологические?», – спросила Я-Мария, рассеянно улыбаясь.
– Еще приятели, бывшие одноклассники, коллеги… – Я вспоминал увиденный в сети список приглашенных.
– «Ясно», – со всех сторон ко мне, как основе личности, потянулись следы мыслей кластера. Немного удивления, интереса, но в основном – печаль.
Мы постояли еще немного, поболтали о чем-то вслух, потом я закрылся от остальных и пошел по залу. Людей действительно было много – больше, чем можно было представить, зная Алексея. В нашу первую встречу он произвел впечатление человека замкнутого, не готового к контактам. Пустой взгляд, ношенная много дней одежда, резковатая речь.
– Вы – кластер? – сказал он тогда с вызовом. Не дождавшись ответа, продолжил: – Мне нужно к вам… В вас… Да чтоб тебя!
– Может, успокоитесь и попробуете еще раз? – Я с интересом наблюдал, как он пытается, но не может сформулировать мысль. – Но думаю, что уже вас понял.
У Щеглова, нашей основы, нашли неоперабельную глиобластому. Нам, остальным частям его личности, было жаль его от всего сердца, но мы все чаще отгораживались, не в силах терпеть боль и перепады настроения. Уверен, что он знал о болезни с самого начала, но не хотел лечения, подразумевающего серьезное вмешательство и непредсказуемые последствия. Часть времени, что мы проводили, слившись в единое сознание, тратилась на чтение статей о раке и его лечении. Время шло, лекарство не находилось, а опухоль уже начала давить, расширяя себе жизненное пространство.
Щеглов не опускал руки, даже когда узнал, что скоро умрет. Он приложил все усилия, чтобы успеть подготовить свое изобретение к презентации. Вот только он уже не был так же силен как программист, а мы, остальные части кластера, на этом не специализировались. Так возникла идея подключить нового участника. И требований было много. Среди основных: соискатель должен быть профессионалом в своей сфере. Никаких привязанностей, семьи, детей. Он должен быть частью сознания всегда. Никаких долгов, судимостей, извращений. Он не должен покидать город, кроме случаев, когда кластер едет куда-то в полном составе. Я рассказал обо всем этом Алексею, морщась от боли и отчаяния, проникающих даже сквозь барьер. Алексей принял это на свой счет, сказал зло:
– Что-то не устраивает?
– Нет, все хорошо, – я снова поморщился. – Голова болит. Принесли дипломы, рекомендации?
– Вот. – Он протянул папку. – Оригиналы.
Когда я взял пухлый скоросшиватель, он добавил вопросительно с понимающей улыбкой:
– Не у вас болит? У кого-то из..?
– Возможно. – Я не отвлекался от папки. Кроме всего, там еще была информация о социальных связях. Холост, круг общения не самый широкий: родственники, близкие, приятели. – Что ж, вы нам подходите. Нужно будет еще кое-что утрясти, но уже могу поздравить.
Его пальцы были сухими и крепкими. Я посмотрел в его глаза, там впервые с начала разговора появилась жизнь. Так у нас появился Я-Алексей. А когда умер Щеглов, я стал следующей основой кластера с согласия остальных. И тогда же «МайндКластер» вышел на рынок.
– Не помню вас среди знакомых Алексея, – сказала подошедшая ко мне со спины высокая блондинка в строгом черном платье. – Я Маргарита.
– Мастер, – дежурно и на полном автомате сострил я. Женщина понимающе и чуть разочарованно улыбнулась. – Иван. Простите.
Ее приближение не стало неожиданностью: нельзя находиться в помещении с кластером и так или иначе не попасть в поле его зрения. Общая память не выдала о женщине ничего.
– Вас тоже не было в кругу моих знакомых, – ответил я. – Видимо, на нашей с вами диаграмме Венна единственной пересекающейся частью был Алексей.
Она удивленно расширила глаза, но только на миг. Улыбнувшись краями губ, сказала:
– Уверена, что не единственной. Можно попробовать ее расширить.
– Прямо здесь? – удивился я. Она рассмеялась негромко:
– Вы испорченный человек, Иван!
Маргарита подошла ближе, взяла с подноса на столе бокал вина. Я не отводил от нее глаз, но в это же время вышел в пласт общего сознания. Я-Мария в другой части зала от неожиданности чуть не выронила свой бокал, Я-Роман поймал мой взгляд, в голове послышался его шепот: