– Иван! И вы здесь! Какое совпадение! – Не дожидаясь приглашения, она подошла к моему столу, отодвинула стул, повесив сумку на его спинку. – Чем будете угощать даму?
Прикрыв глаза, я досчитал до десяти. Ей хватило этого, чтобы занять стул передо мной и подозвать официанта. Внимание всего кластера было сейчас приковано к нам, Егор, тот парень-спортсмен, переводил растерянный взгляд с одной своей спутницы на другую. Официант выслушал заказ, рассеянно кивая, за шумом в баре мне не удалось расслышать ни слова. Потом женщина повернулась ко мне и с улыбкой сказала:
– Вы удивлены, Иван. Я права?
Она положила ногу на ногу, и теперь накручивала на палец светлый локон, глядя мне в глаза. Я выдержал ее взгляд, спросил в свою очередь:
– А вы слишком навязчивы. Не находите?
Улыбка Маргариты едва заметно изменилась, стала чуть более холодной. Она отвлеклась на подошедшего официанта, опустившего на стол два бокала и бутылку шампанского. Никогда бы не подумал, что в таком месте его вообще держат. Хлопнула пробка, Маргарита первой подняла бокал.
– За нашу случайную встречу!
Отпив пару глотков, она поставила бокал на стол. Я к своему даже не притронулся. Маргарита вытащила из сумочки телефон, быстро что-то набрала и улыбнулась шире, но теплее от этого улыбка не стала.
– Хороший вечер, не находите? Я люблю такие места. Здесь всегда шумно, нет и намека на пафос, как в ресторанах. Даже не дорогих, нет, вообще в любых. Всегда можно поговорить без риска, что вас кто-то может услышать. И когда мужчина вроде вас встречается с прекрасной дамой, никто не обратит внимания, если они вдруг исчезнут…
– Чего вы хотите? – со вздохом ответил я, уже начиная догадываться, к чему все идет. – Давайте быстрее закончим, не люблю, когда ко мне лезут в нерабочее время.
– Вы меня обижаете, Иван! – Она поджала губы и нахмурилась.
– Прекратите, – отрезал я.
– Вы думаете, нужно было действовать более тонко? – ответила она, моментально становясь серьезной. – Ну надо же. А ведь обычно срабатывает…
– Тогда вы плохая актриса. Что вам нужно?
– Такие разговоры принято начинать после второго бокала. – Маргарита подняла свой, покрутила и залпом допила шампанское. Жестом подозвав официанта, она сделала ему знак повторить и сказала, обращаясь ко мне: – Но так и быть, слушайте.
К нам приходили снова. Приносили бумажные копии договора, по которому мы полностью отказывались от разработок, договор о неразглашении, отказ от дальнейшей работы в этом направлении… Мы подписывали, глядя друг другу в глаза.
С остальными частями кластера Алексей прекратил общаться, полностью закрывшись от них, но перед этим рассказал все. Этого хватило: никто не захочет оказаться в поле зрения военной машины. Следом прекратил контакт с ними и я. Правда, уже через полгода мы снова объединились, как только стало понятно, что никто нас не преследует. Работы по нашей технологии прекратили, но в основном из-за того, что без настоящих ученых, составлявших раньше основу личности, мы не могли ничего.
У военных же все шло не так гладко. Показавшая свою сверхэффективность на поле боя, в гражданской жизни эта технология не пользовалась популярностью, из-за чего все еще оставалась запредельно дорогой. Ее могли позволить себе крупные институты, корпорации, но не обычные люди. По крайней мере, мне были знакомы всего пятьдесят других гражданских кластеров, из них в России – всего только пять. Да и то на контакт друг с другом они не шли. Нам же, помня заслуги, позволяли принимать в кластер новых участников почти бесплатно. Алексей лично собирал импланты, человеку оставалось только оплатить операцию. Роман и Константин вообще ничего не платили, все было сделано на сбережения Алексея. Элен пригласили они втроем. Управляющей крупным банком не составило труда заплатить самой, журналистка влезла в огромные долги, а студентке пришлось продать две квартиры в центре, чтобы рассчитаться. Теперь она жила в съемной однушке на окраине, но не уставала повторять, что оно того стоило. По условиям, мы не могли принимать в кластер ученых или разработчиков и включать не более восьми человек.
Алексей продолжал быть теневым лидером, пусть официально основой был я, как самая ранняя часть кластера. Он часто отключался, его не бывало в пласте единого сознания сутками. Однажды он пропал на неделю, но присылал мне сообщения в мессенджере, и я транслировал их для всех. Чем он занимался в это время, знал только я, но держал это знание в недоступном для остальных секторе мозга. Такие были только у нас с Алексеем, общая задумка из времен, когда нам еще позволялось что-то разрабатывать. Место, для доступа в которое даже от носителя требовался пароль. Очень остроумная штука, которую не взломать даже под пытками, ведь доступ к ней блокируется, если носителю грозит опасность.