– Интересные ощущения, – прокомментировала Светликова, отдавая честь. – Не знаете, где можно найти красивую шляпу?
В любой эволюции есть промежуточное звено. Те, кого назвали Растворившимися, прошли через жёсткий отбор, и сами не поняли, как выжили. Мне же досталась возможность направить развитие людей куда более мягким путём.
– Идём, напарник. – Впервые за долгие годы я ощутил себя не одиноким. – Подберём самую шикарную шляпу из моей коллекции.
Сергей Чернов
Свобода
– Ограничение свободы? – переспросил Уороннен. – Система Пратера?
После анабиоза язык шевелился с трудом, во рту ощущался горьковатый привкус. Но голова работала хорошо, да и спрашивал он совсем по другой причине – догадка горчила сильнее, чем обильная слюна, которую приходилось часто сглатывать.
Ответ пришёл с запозданием в полторы минуты. Чуть хрипловатый голос:
– Да, Ола. Объект – Ларс Микельс. Номер индивидуальной страховки 1077829 С-М. Угроза класса Б: «Ограничение свободы». Система Пратера. Все подробности уже направлены в твою Зи-Джи.
Влажной от пота ладонью Уороннен надавил на сенсор переговорного устройства. Дышать становилось легче – организм привыкал к бодрствующему режиму.
– Селяйне, это ты? Это ведь настоящий ты?
За полторы минуты ожидания он медленно пил, сжимая в зубах трубку подачи жидкости. Наконец переговорное устройство щёлкнуло:
– Да, Ола. Конечно, это я. У тебя ещё есть вопросы? Станция Обеспечения, как распределяющий центр…
Уороннен вырубил передатчик.
Голос был похож на голос Селяйне, но уж слишком он мягок. Селяйне, настоящий Селяйне, был тем ещё брюзгой, а на последнее замечание и вовсе разразился бы такой бранью, что Уороннен, как всегда, не знал бы, краснеть ему или смеяться.
Значит, это случилось. Они его заменили. Пока он спал, они отправили старика восвояси, посадив на его место робота.
Конечно, ведь машина обходится дешевле! И плевать, что человек нечто большее, чем протоколы, программы и безупречная логика, что человек – это интуиция, это творческое начало, это нечто, способное принять парадоксальное, но при этом единственно верное решение…
Выходит, скоро очередь дойдёт и до него… Зачем в таком бесперспективном секторе человек?.. Надо же, машина с голосом Селяйне! Позаботились, чтобы страховщик чувствовал себя комфортно, чтобы он не слетел с катушек – глядишь, он даже ничего и не заметит. Только вот голос голосом, а характер Селяйне они передать не смогли…
Уороннен ощутил бьющее в подреберье чувство одиночества. Захотелось вскочить, броситься к Белой комнате. Но он сдержался. Медленно встал, уцепившись за поручни криосаркофага, соскользнул на пол.
Тело побаливало. Мягкий пол грел босые ноги. Он прошёлся, чувствуя, как корабль приходит в движение, хотя ощущение было скорее интуитивным: где-то зажглись лампы, ожидая его появления, чуть сильнее заработала вентиляция – призрачное эхо процессов, запущенных его пробуждением и внезапно полученной миссией.
Как всегда в такие моменты, Уороннен ощущал, насколько огромен его корабль. И пуст.
«Итак, – заставил себя думать Уороннен. – Где-то там, на краю сектора, Ларс Микельс, счастливый обладатель страховки класса «С-М».
Всех обладателей подобной страховки Уороннен представлял одинаково: коренастые, загорелые, с закатанными рукавами и улыбкой – то ли глуповатой, то ли слишком хитрой. Такие люди обычно достаточно самонадеянны, чтобы искать удачу на отшибе цивилизации – торгуя там, где можно торговать, разведывая там, где можно разведывать, в надежде, что волна массового освоения упустила залежи редких металлов. Однако на этих «остатках золотой лихорадки» и держится Контора в подобных секторах.
Уороннен вызвал Зи-Джи, и тот разбросал по стенам столбцы данных – опись. Шесть роботов-универсалов, автобурильщики и старенькая реструктор-фабрика промышленного образца – всё арендованное у Конторы. Не бог весть что, но, если Ларс Микельс наткнётся на жилу, сорок процентов его прибыли утечёт в карманы «Рэндер-энд-Рэндерс».
Уороннен втиснулся в комбинезон с треугольной эмблемой на груди, вышел в коридор. Подошвы оторвались от пола – трубообразный коридор соединял вращающиеся части корабля, создающие искусственную гравитацию. Уороннен поплыл, легко касаясь ладонями поручней. Инструкция требовала принять первую пищу – бесцветную клейкую массу для оживления кишечника – но Уороннен проплыл мимо кухни; мягкий свет в ней дрогнул и, словно удивившись, погас.