И он огляделся – медленно, картинно, как хозяин, как лев, вернувшийся в свой прайд; невербальный жест, говорящий: вот, теперь всё это принадлежит нам.
Человек сжал губы, однако от Уороненна не укрылось, что за реакцией неприятия было что-то ещё, что-то недоверчивое, пугливое, как у животного.
Уороннен вытащил из кармана белый шар анализатора.
– Сожмите в руке.
Сделав пару чётких шагов – даже слишком четких – Уороннен вложил шар в открытую ладонь, загорелую и крепкую, как клешня. Уороннен был на полголовы выше и чуть шире в плечах, но организм Микельса давно уже свыкся с условиями Пратера-2. Завяжись между ними драка, Уороненну пришлось бы несладко.
Шар в руке человека вспыхнул зелёным. Маркеры ДНК и капиллярного следа совпадали с образцами Ларса Микельса на девяносто девять процентов.
– Это ваше жилое помещение? – Уороннен боднул головой в сторону ближайшего дома и, не дожидаясь ответа, шагнул к двери.
Он держал себя уверенно, говорил сухо, официально. Но сейчас он весь внутренне сжался. Микельс шёл следом. Уороннен оказался спиной к нему – был беззащитен. Если Микельс попробует напасть… Применение физической силы к работнику «Рэндер-энд-Рэндерс» грозило штрафом. И часть этого штрафа уходила на счёт работника, против которого применена сила.
Вакуумный замок щёлкнул. Уороннен ступил в комнату, обернулся. Микельс запирал дверь. Нападать он, кажется, не собирался.
Уороннен разочарованно опустился в ближайшее кресло. Огляделся. Всю комнату заливал желтоватый свет – под спектр солнца Терры. На полу вразброс стояли ящики из непрозрачного пластика. К дальней стене прижалась кровать с гидроматрацем. У другой стены – грязная кулинарная машина. Стол, несколько кресел – всё в каком-то беспорядке. Межкомнатные двери глухо прикрыты. Он что, жил тут, в одной комнате стандартного двухэтажного дома? Что тогда в других комнатах? Что в других домах? Зачем они вообще?
Беспокойство стянуло Уороннену глотку. Он в очередной раз ощутил, что дело идет как-то не так, что во всем есть что-то странное… Странные мелочи, мелкие вопросы. И ответа на них он пока не мог нащупать.
Микельс стоял у входной двери, широко расставив ноги, скрестив мускулистые руки на груди – невербальная попытка доказать, что хозяин тут всё-таки он.
В комнате было прохладно. Остывающий пот холодил кожу на лбу.
– Не сделаете лимонад?
– Что? – Брови Микельс дернулись вверх. – С какой это стати?
– В горле саднит. У вас тут пекло, не иначе! – И подавшись вперёд, Уороннен понизил голос до шепота. – На что вы надеялись, Микельс? Изменить личность, да? Я слышал, за Проксимой можно сделать замену костного мозга. Без проблем – плати деньги, и вот тебе новое ДНК. И прощай, Ларс Микельс! Прощай чеки «Рэндер-энд-Рэндерс»!.. Поверьте, Микельс, мы проходили это множество раз. Это сейчас разница между должником и преступником кажется незначительной. Здесь, вдали от цивилизации… Но «вдали от цивилизации» не значит «вдали от нас»! Должник – это… Это ведь… Найдите кого-нибудь, кто не должен «Рэндер-энд-Рэндерс»! Все должны. Кто-то больше, кто-то меньше. Всякий, кто хочет играть, платит за вход. «Рэндер-энд-Рэндерс» – как мать, которая вкладывает в своих детей. А вы ещё можете досрочно всё погасить… Таково ремесло. Сами знаете: немного удачи – и вот оно, богатство. Чего только не рассеяно в этой ледяной пустыне…. А попробуете сбежать – за вашу голову выставят ценник. Вам ведь понятно?
Уороннен откинулся на спинку кресла и положил руку на фризер.
– Микельс, – доверительно прибавил он. – Вы не первый, кто пытается убежать от одних долгов, делая массу других. Но уплата штрафа дешевле, чем рандеву с Отделом Взысканий. Верно, Микельс?
Губы Микельса сжались в улыбку – сардоническую, бесцветную, как ухмылка силиконовой маски.
– Ошибка. Случайность. Всё – ошибка.
– Конечно. Случайность, ошибка… Но у вас было восемь месяцев, чтобы её исправить, обойтись меньшими суммами.
– Передатчик сломан…
– Вы чинили его восемь месяцев? Лагерь в порядке. Погрузка идёт полным ходом. И наша техника работает исправно. Реструкторы создали бы сотню, тысячу передатчиков за восемь месяцев.
Микельс отвернулся. Подошёл к кулинарной машине, стал набирать коды.
«Лимонад делает», – с удивлением подумал Уороннен.
До него донеслось тихое – тот шепот, что слышен громче, чем иная речь:
– А, не понимаете. Контора… Вы сами… Вся служба страховщиков – придаток к железкам… Никчёмный придаток к железкам. Если бы что-то случилось, я был трижды… У меня и кости бы высохли!.. Падальщики. Трофейная команда. И бельё бы с трупа стянули в счёт долгов.