Микельс уперся руками о стол, казалось, голова его провалилась куда-то вниз, в плечи.
– Я уже трижды должник! Питомец… Макс… Доберман… Я не знаю, что с ним… Он просто… Он просто… Не рассчитаться перед Конторой!
Уороннену вспомнилась Эла. Она теперь там, на орбите, в огромном пустом корабле. И ухаживает за ней механическая рука.
– Вот что, Микельс, – сказал он чуть жестче, чем собирался. – Сначала опись. Потом рассчитаем сумму выкупа, арендные взносы. Оборудование остаётся у вас – если пожелаете. Конечно, стоимость теперь будет выше. Корабль, вся техника… Никто не отнимает у вас свободу и возможность заработка. Просто наши отношения будут… Скажем так, гораздо плотнее. И процент нашей доли – выше. «Рэндер-энд-Рэндерс» всегда даёт шанс отработать долги. Однако… – Он выдержал паузу. – Расскажите о наркотике.
Микельс повернулся. Глаза у него были округлыми, влажно блестящими.
– Наркотике?
– Да, Микельс. Наркотике.
– Каком это?..
– У вас его целое поле. Наркотик, который вы тут нашли. Сейчас роботы грузят его на корабль. Целые контейнеры. Ну, вспоминайте.
Какое-тот время Микельс продолжал смотреть на него так, будто они разговаривали на разных языках. Затем что-то в лице его дернулось. Он подался вперед и закинул вверх голову, словно пытался рассмотреть что-то на потолке.
– А, как же, как же!.. Наркотики! Да… Наркотики… Да это же трава! Обычная трава! Местная растительность. Они ведь её едят – местную растительность! Разве не ясно?
– Они?
– Они. Куоры…
Наступило молчание – короткое, но ощутимое, точно этим молчанием, как ногтем по бумаге, провели невидимую черту.
В Микельсе опять что-то поменялось. Он смахнул со лба тощую седую прядь – движение было нервным.
– Ну… – наконец протянул он. – Я называю их куоры. Наверное, есть другое название. Чего-то-там-Пратера. Не знаю, кто этот Пратер, но скромником он точно не был… Я давал им другую пищу, свою пищу. Они её едят, но больше любят эту. Эту свою траву. Я, конечно, набрал семян, набрал образцов. Я уже могу синтезировать её, но не в таких же количествах… Я не думал, что их будет так много! Так много! Они приходили и приходили. Они даже дрались за пищу и место. Грызлись! Между собой. На это смотреть невозможно. Неестественно. Пришлось сеять поле. Чёртово поле – адская работа! Но я не уверен. Не уверен, что хватит. В Зелёной комнате много не вырастишь. Хватит ли её в полёте? Не знаю. Просто не знаю! – Микельс словно перестал замечать Уороннена. Над переносицей у него образовалась глубокая складка. Глаза забегали из стороны в сторону, будто не зная, за что зацепиться. – Уместить. Я их и уместить-то не могу. А если они начнут размножаться? Ведь обязательно начнут. Корабль просто не вместит. Но оставить – нет-нет-нет! Ни одного. Ни одного! Здесь пустыня, здесь голод. Не выживут. Они и так вымирают. Такие тощие, голодные. Куоры – вымирают!
«Так вот оно что! – понял Уороннен. – В космосе. Без питомца. Что там с его догом? Чувство вины за питомца. Придумал себе друзей, которых нужно спасать… – Указательный палец уперся в спуск фризера. – Свихнулся».
– Днём спят. Днём слишком жарко. Сами они не прокормятся. А ночью здесь холод, настоящая стужа. Они умирают с голода. Я видел, как они умирают с голода. Десятками! – Грубоватый голос Микельса дребезжал почти детской растерянностью.
– Микельс! – попытался прервать его Уороннен. – Микельс! Мы теряем время. В ваших же интересах переподписать контракт как можно быстрее.
Микельс уставился на него, будто Уороннен только что возник из пустоты.
– А на вашем корабле хватит места?.. Вы, конечно, скажете, что теперь они принадлежат вам… Ладно, пусть. Пусть так. Но ведь их нельзя оставлять!
– Микельс. – Уороннен пытался изобразить улыбку, но это было не так легко – внезапное мышечное напряжение стянуло ему лицо. – Микельс. Мы не посягаем на то, что не указано в первичном контракте. «Рэндер-энд-Рэндерс» не меняет правил. Контракт для нас священен. И только мы даём возможность заработать состояние честным трудом. Только «Рэндер-энд-Рэндерс» оберегает своих клиентов. Только «Рэндер-энд-Рэндерс» выдаёт в частное пользование технологии, которые…
Сосредоточившись на Микельсе, ловя каждое его движение, он только сейчас заметил, что ближайшая межкомнатная дверь приоткрыта – чуть-чуть, на ширину ладони. И, кажется, она открылась только сейчас. Он уже собирался вернуться к Микельсу, продолжая пичкать его инструкциями из буклетов «Рэндер-энд-Рэндерс», незаметно держа его на прицеле, но тут из приоткрытой двери выскользнуло нечто живое.