Небольшое существо – дюймов двадцать в длину – оно припадало к полу как ящерица. Глиняно-красная шерсть с чёрной полосой по хребту. Три пары лап. Передняя часть тела приподнята почти вертикально. Маленькая округлая голова на короткой шее. Чёрное пятнышко носа, узкая прорезь рта с ровной полоской зубов. И большущие как плошки глаза лазурного цвета, будто два зеркальца отражающих море и далёкое, почти забытое небо Терры.
Забавно переваливаясь, существо приблизилось, замерло, шевеля короткими треугольными ушками. Уороннен заметил, что у существа есть хвост – короткий и плоский. С явной опаской существо сделало ещё пару движений, оказалось прямо у ног Уороннена. Будто не решаясь, протянуло передние лапы с четырьмя розовыми пальцами – один палец противостоял другим как на человеческой ладони – коснулся синей штанины фирменного комбинезона. Уороннен ощутил теплоту, мягкими волнами прилившую к его горлу. Захотелось погладить жёлтую шерсть, почесать за дрожащими ушами. И эти глаза – они казались всё больше и больше, всё глубже и глубже. Он уже потянулся к нелепой, забавной мордашке. Но тут существо исчезло – его будто выдернули из вида. Мелькнуло перекошенное лицо Микельса. Уороннен машинально выхватил фризер, надавил на спуск. Микельс вскрикнул. Существо выпало из его рук и, тонко взвизгнув «куор!», шмыгнуло в приоткрытую дверь.
– Чёрт возьми, Микельс! – Уороннен стоял, целясь в упор.
Микельс растирал побелевшую ладонь. Воздух шипением проходил сквозь сжатые зубы.
– Я поставил фризер на максимум, – предупредил Уороннен. – Ещё один фокус – жидкости в вашем теле замерзнут и разорвут клетки изнутри! Что это было, чёрт возьми?
И тут же понял: куоры, конечно же, куоры. Настоящие куоры.
Внешний вид – да, что-то припоминалось, было в отчётах, какие-то местные никчемные грызуны. И тут же он вспомнил глаза – в них действительно что-то блестело, вспыхивали тонкие искры – лазурь неба, тонущая в лазури вод. А как оно забавно передвигалось, как пёс виляющий хвостом, – да нет, как сам виляющий в покорной радости собачий хвост. Уороннен понял, что улыбается. Пальцы у куор маленькие и розовые…
Микельс сжимал и разжимал онемевшую кисть.
– Вы… Вы же говорили… они не нужны! Сказали… не будете забирать!
За стенкой началось какое-то шевеление, будто там оживало нечто большое и неповоротливое.
Уороннен тревожно отступил от приоткрытой двери.
– Что случилось, Микельс? Почему «Ограничение свободы»?
– Я же… Я же говорил: ошибка. Они любопытны. Им всё нужно потрогать, всё изучить. Я же просто не знал. Вещи падают и бьются. Но тогда я не знал…
Шевеление становилось всё громче. Несколько дверей приоткрылось, и из черноты отражённым светом блестели фосфоресцирующие плошки лазурных глаз.
– Микельс, надо идти.
– Зачем?
Уороннен нацелил дуло фризера в складку его бровей:
– Надо. Идти.
Микельс засопел, но поплёлся в сторону двери.
«Какой же он безвольный», – подумал Уороннен, и от этой мысли ему сделалось особенно не по себе.
Выходя, Уороннен успел заметить, что несколько куор ощупывают ножки кресла, в котором он недавно сидел. Дверь встала в пазы, будто стирая эту картинку.
Светило Пратера-2 всё так же висело на небе, всё так же ветер гнал пыль высоко над головой, но теперь сам лагерь казался Уороннену иным. Влагосборники. Многие уже демонтированы, но их и сейчас больше, чем нужно одному человеку. И дома…
– Что в домах, Микельс? – И тут же ответил сам: – Куоры…
Ну, конечно, реструктор Микельса ограничен стандартными сооружениями – где там планировка для шестиногих грызунов. А в ангарах им, стало быть, не комфортно… Но сколько ресурсов ушло на каждый дом? И времени?
– Микельс, что вы заработали на этой планете?
Микельс криво усмехнулся, и Уороннен отметил: здесь, отделённый от куор толщиной экранированных стен, этот парень куда как агрессивней.
– Я отдам каждый грамм руды, что вытащил из этой глыбы. Но Контора – нет, Контора на этом не разбогатеет!
Ничего, понял Уороннен. Все ресурсы шли на дома, вся энергия – на рециркуляцию воды и пищи. На комфорт. Всё – на куор. Да ещё поле – как он там говорил: адская работа? Он что, переделывал роботов? Или сам вручную его обрабатывал? И не сбежал-то он лишь потому, что не успевал погрузить пищу для куор. Иной, задолжав «Рэндер-энд-Рэндерс», бросил бы всё и тут же дал деру, едва корабль Конторы замаячил бы на радарах.
– Они угрожали? Эти… куоры, они вам угрожали?
– Что? Как это? – Лицо Микельса скривилось презрением. – Как вы себе представляете. Вы же их видели. Они маленькие. Они беззащитные. Милые и беззащитные.