Первым желанием Уороннена после стыковки было набрать код Станции Обеспечения. Но он мысленно отругал себя, представив голос машины, заменивший Селяйне.
Корабль ещё кружил на орбите рыжей планеты, набирая максимальную угловую скорость. Медицинские боты подлатали Микельса, и тот сидел теперь тихо с какой-то похмельной угрюмостью. Криогель медленно заполнял его криосаркофаг. Обследование не показало повреждений, кроме легкой стадии истощения, сломанного носа и кучи мелких царапин. Организм Микельса функционировал без серьезных изменений, разве что в плазме крови обнаружилось повышенное содержание окситоцина. Он был спокоен, даже вял. Говорить отказывался и вот-вот должен был погрузиться в длительный сон гибернации.
Оставив его в медицинском отсеке, Уороннен уселся в свой криосаркофаг и невольно уперся взглядом в серое пятно переговорного устройства.
Если бы Селяйне, настоящий Селяйне, был там…
На вызов Уороннена он ответил бы грубо, словно его отрывали от каких-то важных дел:
– Какого черта?
Но Уороннен сразу бы осадил:
– Чрезвычайная ситуация. Требуется перевести Пратер-2 в статус «Опасные планеты».
В ответ пришло бы какое-нибудь вопросительное мычание.
– Источник опасности, – добавил бы Уороннен. – Местные грызуны. Специфическая опасность. Можно сказать, уникальная.
И Селяйне точно посоветовал бы ему сполоснуть мозги жидким азотом.
– Нет, Селяйне, ты не понимаешь. Сигнал Микельса – действительно «Ограничение свободы». Хоть он и думал, что ошибался. То, что с ним сделали, – идеальное рабство. Куоры превратились для него в нечто более ценное, чем он сам. А ведь идеальный раб – это раб, который делает всё по своей воле. Он не чувствует, что его положение неправильное. Он не готовит бунт – он никогда о нём не подумает. И вот – венец эволюции, покоритель космоса, расселившийся по вселенной, добровольно уходит в рабство к грызунам, у которых мозг размером с грецкий орех.
На том конце, в далёкой Станции Обеспечения, наверняка повисла бы долгая тишина.
– Пратер-2 – планета со скудными ресурсами. Флора и фауна в состоянии перманентного вымирания, жесткой борьбы за ресурсы. – Уороннен вспомнил куор, сгрудившихся внизу пологого склона – маленькие рыжие пятнышки, испуганные круглые глаза. Как же это не подходило к «жесткой борьбе за ресурсы». Даже сейчас он ощутил прилив жалости и умиления. – Как они окрутили Микельса? Микельс был податлив как глина, когда они были рядом. В его плазме полно окситоцина, гормона, отвечающего за социальные связи. Могли ли они вызвать его усиленную выработку? Или он вырабатывался сам, в ответ на сложившуюся ситуацию? Но если предположить первое, значит, они производят какой-то фермент, действующий на человека, на существо другой звездной системы. Но это ведь невозможно.
Впрочем, на планете уже был человек. Азия Пратер. Девять сотен лет тому назад.
Куор он, конечно, встречал – это есть в его отчётах: они описаны как «Песчаные грызуны Пратера», хотя правильнее было бы назвать их аналогами грызунов. Но ситуации, подобной ситуации с Микельсом, не случилось. Что же произошло за эти девять сотен лет?
Уороннену вновь вспомнились забавные мордашки – воспоминания будто навсегда застряли под его веками – тревожные, пугливые, безобидные существа, настороженные движения.
Вот так же, должно быть, вышли они к лагерю Пратера, привлеченные запахами воды и пищи. Осторожные, просящие… Они и вправду выглядели незащищенными в этом пустынном красном аду. Возможно, Пратер их подкармливал – скупая документация не содержит деталей. Пратер был старым исследователем и точно знал, что опасно, а что нет. Космос вообще странное место. Всё в нём отчаянно бьется за жизнь, всё в нём нападает, подкрадывается, вырывает еду из рук вместе с самим руками. А эти существа – нет. Возможно, Пратер подкармливал не всех, а только самых милых, самых забавных, самых беззащитных. Пратер был стар, Пратер был утомлен холодным одиночеством звезд. Возможно, эти самые беззащитные и забавные единственные и выжили в популяции.
Пратер стал для куор источником выживания, и способ этого выживания – казаться незащищённым, трогательным.
Для природы нет ничего уникального. Животные, вся экосистема планеты не знает, что есть какое-то «вне», из которого приходят чужаки. Если что-то есть, значит, это есть всегда. На планете появился Азия Пратер. И принёс с собой изобилие. Ничтожное по меркам человека, но огромное по меркам скупой планеты. Он был источником жизни, и куоры начали к нему приспосабливаться. Но Пратер улетел. А изменения в куорах остались – спали девять сотен лет, почти полторы тысячи поколений. В условиях вечного голода природа не разбрасывается способами выживания. Девять сотен лет, почти полторы тысячи поколений. Пока не появился новый человек, новый Пратер – Ларс Микельс.