«Они приходили и приходили». Смогли ли они выработать некий фермент, провоцирующий выработку окситоцина, или сам их вид – вид обновленных куор, сплошь несчастных, сплошь милых, сплошь беззащитных – вызвал в нем выброс окситоцина? Выброс гормона, встроенного в сложную систему, вызывающую ту фундаментальную потребность в доверии к окружающему миру, что почти исчезла за тысячелетия космических странствий, тысячелетия столкновений с чуждым, голодным и злым.
Ларс Микельс, хомо сапиенс, имеющий огромные технические возможности, обеспечивал их лучшим. И делал это в ущерб себе – у него ведь легкая форма истощения – и был этому только рад!
Идеальная форма паразитирования – паразитирование на человечности. Особенно если человек устал завоёвывать, осваивать, нести груз доминантного вида во враждебной и странной вселенной, устал забывать, что главное в нём – всё-таки сострадание и доброта. И не устало ли от этого всё человечество?
Уороннен вспомнил то ощущение – там, у края низины – похожее на впрыскивание в вены живого, щемящего сердце тепла…
Микельс собирался вывезти куор с планеты. Не успей Уороннен, он бы вполне это сделал. И что тогда? Столкновения с другими людьми неизбежно – ведь человечество, так или иначе, всюду. Куоры расселились бы от планеты к планете, как чума, как мозговая плесень. Человечество само расселило бы их по Вселенной, создало бы для них условия на каждой планете, в обход инструкций и санитарных кордонов, – он ведь помнил то экзальтированное состояние Микельса. И вот венец эволюции превращается в обслугу для ничтожных грызунов. Всё для них, а не для себя. Потому что они милы, беззащитны, забавны…
Уороннену стало жарко. Он потянулся и тронул сенсор переговорного устройства. Ожидая ответа, успел подумать: выходит, главный не тот, кто сильнее и умнее. Главный тот, кто управляет самым умным и сильным. И зачем тогда нужен этот чёртов разум – чтобы потерять его и стать рабом?
Но эту мысль тут же сменила другая: и всё из-за того, что человек сделал для беззащитных существ, то, что не должен, – проявил человечность? И это скатило огромный камень с вершины горы – сильнее, чем холодность или откровенное насилие. Неужели человечность и Вселенная несовместимы?
– Да, Ола. – послышался хрипловатый учтивый голос. – Твое задание выполнено?
– Запрос на перевод Пратер-2 в категорию «Опасные планеты».
И через долгие, пустые – пустые от слов, пустые от мыслей – минуты ожидания:
– Запрос принят. Я отправил его в Отдел Корректировки «Рэндер-энд-Рэндерс». Нам нужно обоснование. Какова сохранность арендованной техники?
Робот. Конечно, ему отвечал робот.
– Объект, Ларс Микельс, номер индивидуальной страховки 1077829 С-М, стал жертвой биологической угрозы нового типа. Арендованная техника потеряна. Взыскать сопутствующие проценты мне видится невозможным. Отчёт и записи Зи-Джи я оправляю в Отдел Расследований. – Ведь это моё последнее дело, внезапно подумал он, и я делаю его как надо. – Оставляю решение финансовых вопросов на Юридический Отдел Головного офиса.
И не дожидаясь ответа, Уороннен вырубил связь.
Да, будет расследование. Контора не получит прибыли, а значит, расследование будет серьёзным. Уороннен понимал, что все его действия были правильными. Ситуативно правильными. Но Контора вцепится в них с Микельсом зубами и перевернет на планете каждый камень, чтобы найти козла отпущения.
Чувствуя легкую слабость, Уороннен поднялся из криосаркофага и нырнул в цилиндрический коридор. Невесомость успокаивала, как купание в тёплой воде.
Да, они перевернут каждый камень, надеясь взыскать с них вдвое больше потерянного. Вокруг Пратера-2 начнется такое шевеление, которого тут отродясь не бывало. И это притянет сторонние взгляды. А когда всё закончится – пары-тройки встреч с куорами будет достаточно – и планету закроют, появятся горячие головы, которым непременно нужно будет на неё свалиться. Они всегда находятся – такова уж природа человека. В секторе вновь будет полно людей – попадающих в беду, ломающих технику, запаздывающих со счетами, и прочее, и прочее. Как тут обойтись без страховщика? И – почему бы и нет – именно того, что остановил самое необычное из всех возможных порабощений человеческой расы.
Уороннен улыбнулся – и на Станции Обеспечения тоже придётся поработать человеку. Возможно, даже брюзжащему старику с хриплым голосом… Всё может быть.