Он медленно плыл, отталкиваясь от поручней.
А ведь Микельс, сам того не подозревая, оказался прав – «Ограничение свободы»! Вот он, человек, – не только инструкции и протоколы, а то таинственное ощущение, заставляющее его делать что-то неверно, но при этом более правильно. И разве у куор были шансы? Как не замуровывай разум, он прорвётся. Рано или поздно талант куор не сработает, и человек очнется, увидит, кем он стал – рабом существ в десятки раз глупее его – что он разнёс их от планеты к планете, как споры; что он стал лишь обслугой, функцией. И пусть это увидит всего один человек – этого достаточно, за ним рано или поздно пойдут другие. Шоры спадут.
Он улыбался.
Нет, человечество не так легко победить.
Он летел, энергичнее отталкиваясь руками. Чувство космического одиночества отступило – там, за белой дверью, его ждала Эла.
Эла любила, когда за ней ухаживали не роботы, а он, её хозяин. Она линяла, и нужно было как следует её вычесать. Налить воды. Почистить лоток. Насыпать любимый корм. Погладить. Убрать комнату. Поиграть. Вычесать. Налить воды. Сменить лоток…
Владимир Юрченко
Проклятая земля
Бурый с рыжими подпалинами мамонт, медленно переставляя тяжелые ноги, вел к широкой реке стадо из шести огромных животных. Они шли друг за другом, мерно покачивая грузными телами и запрокидывали массивные головы в тщетных попытках отогнать гнус. Последним, вцепившись хоботком в хвост матери, перебирал тонкими ножками крохотный мамонтенок. На берегу стадо остановилось. Вожак постоял несколько секунд и, не решившись зайти в холодную воду, побрел вдоль реки.
– Леша, ты снимаешь? – горячо зашептала Томилина. – Мы нашли их!
– Не шуми, услышат! – сквозь зубы прошипел оператор.
Внезапно старый мамонт остановился и стал тревожно оглядываться. Его хобот, явно принюхиваясь к чему-то, нервно изгибался и двигался из стороны в сторону.
– Леша, мне кажется, они кого-то боятся!
Остальные мамонты тоже остановились, образовав круг, внутри которого остался детеныш. Они подняли кверху хоботы, выставив вперед белые бивни.
– Что-то не так, Лена! – оператор приподнялся над небольшим углублением, которое они вырыли накануне и прикрыли сетью.
– Ты куда? – Томилина вцепилась в куртку оператора, однако тот упрямо пытался вылезти из укрытия.
– Боже! – его голос вдруг резко осип. – Кто это? Лена, он сейчас прыгнет на нас! Бежим!
Камера в руках оператора немилосердно тряслась. В объективе поочерёдно замелькали серое небо, река и пожухлая трава. На мгновение появился летящий в прыжке зверь с отливающей желтым шкурой. После чего камера упала на землю и послышался истошный женский крик: «Леша-а-а! Помоги!»
Panthera leo spelaea
Палеонтолог Павел Подгорный, высокий, сухой и поджарый как гончая, с короткой стрижкой и трехдневной щетиной, щелкнул выключателем, и в небольшой университетской аудитории зажегся свет. Пляшущая картинка на экране потеряла яркость и остановилась.
– Дальше два часа и сорок три минуты тишины. Камера лежала на земле и работала, пока не закончился заряд. Ни звука, ни движения, не считая ползающих по объективу насекомых.
– Люди? – вопросительно взглянул на палеонтолога стоявший у входной двери молодой человек лет тридцати с небольшим. Он был чуть выше среднего роста, тонкий в талии, с широкими плечами. Высокий лоб, короткие русые волосы и синие с прищуром глаза придавали его лицу неуловимое очарование хищника, готового в любую секунду распрощаться с напускной ленцой и наброситься на жертву.
– Коллеги, – Подгорный повернулся к немногочисленным сидящим в зале, – прошу познакомиться. Олег Владимирович Берест, антрополог, кандидат наук. Направлен к нам в качестве представителя Экспертного совета РАН, чтобы разобраться в этой непростой ситуации.
Берест приветственно кивнул и снова вопросительно взглянул на палеонтолога.
– На месте работали спасатели и полиция. Никого не нашли, – Павел кивнул в сторону молчаливого якута, сидевшего у окна. – По нашей просьбе со следственно-оперативной группой вылетал местный охотник Булчут Егоров, он обнаружил их вещи.
Широкоскулый якут, с красным, обгоревшим на солнце лицом, достал из поношенного солдатского мешка охапку верхней одежды.
– Это все, что осталось, – осипшим голосом произнес он. – Одежда была скомкана, как будто ее срывали на бегу.
– Вот здесь, – Подгорный ткнул фломастером в висевшую на планшете карту, – нашли камеру, фотоаппарат и спутниковый телефон.
– Волки или медведи могли напасть на людей? – спросил Берест.