– Не сезон еще. – Якут отрицательно покачал головой. – Хищники не голодны, добычи много. Да и не похоже на них. Ни крови, ни других следов. Такого не бывает.
– Можно я перебью? – тощий мужчина с куцей профессорской бородкой на нервном лице вскочил из-за стола.
– Это Эдуард Петрович Данченко, криптозоолог, – быстро шепнул Подгорный Бересту, – из какой-то очередной академии альтернативных наук. Он один из организаторов самодеятельной экспедиции по поискам мамонта.
– Какие волки, какие медведи? – от негодования Данченко звонко хлопнул рукой по столешнице. – Вы не понимаете всей значимости великого открытия! Они же обнаружили мамонтов! Живых!
– Успокойтесь, – Подгорный примирительно поднял обе руки вверх. – Кроме видео, ничего у вас пока нет.
– Как нет! – засуетился Данченко. – Это же неопровержимое доказательство!
– Ну да, – скептически фыркнул палеонтолог.
– Подождите! – перебил их Берест. – Мы специально собрались, чтобы определить необходимость вылета и подтверждения видеозаписи. Могла группа Томилиной уйти вслед за мамонтами?
– Без одежды, в тундре, вряд ли, – хмыкнул Подгорный.
– Павел, покажи мне момент, где слышны крики.
На экране разноцветной рябью замелькали проматываемые кадры.
– Останови! – внезапно произнес Берест.
На мониторе застыла фигура летящего в прыжке зверя. Стоп-кадр давал смазанную картинку, однако сморщенная в оскале морда зверя, клыки и иссиня-черный треугольный нос выдавали представителя семейства кошачьих.
– Пещерный лев? – вопросительно взглянул он на Подгорного.
Палеонтолог кивнул и покопался на рабочем столе ноутбука, нажал на дистанционный пульт и сменил картинку.
На экране появилось изображение грациозного зверя. Хищник, отдаленно напоминавший одновременно и льва без гривы, и тигра, готовился к прыжку.
– Panthera leo spelaea, – проговорил он на латинском, – вернее, какой-то его подвид. Представитель мамонтовой фауны.
– И когда он вымер? – Берест пристально рассматривал картинку на мониторе.
– Десять тысяч лет назад или около того.
– Видимо, не вымер! – проворчал Данченко. – Томилиной и Ильину нужно памятник поставить. Они открыли для науки сразу два считавшихся исчезнувшими вида.
Берест подошел к окну и задумчиво посмотрел на город. Над Якутском стояло марево. Потоки горячего воздуха устремлялись вверх от раскаленного асфальта, придавая домам волнистые очертания. Бродячие собаки, одуревшие от непривычной жары, вывалив языки, едва перебирали лапами в поисках спасительной тени. Редкие прохожие останавливались у киосков с мороженным, где пухлые продавщицы перевыполняли планы продаж. Напуганный лучами жгучего солнца, исчез гнус.
«Самое время для экспедиции, пока жара в тундрене сменилась длинными проливными дождями», – подумал Берест, однако вслух произнес совсем другое.
– Не похоже на обман. Смонтировать высококачественную подделку в полевых условиях невозможно, если, конечно, видео не привезли с собой.
Он повернулся к охотнику.
– Картинка на этих кадрах действительно совпадает с пейзажем на месте, где вы обнаружили камеру и остальные вещи?
– Да, начальник. Я нашел место, где они прятались. Плохо прятались, я удивился, что сэлии их сразу не увидели.
– Кто? – удивился Олег.
– Так называют мамонта сахалар, то есть якуты, – поправил себя Булчут.
– А вы его когда-нибудь видели?
– Я – нет. Но дед моего отца встречался с ними. Еще до войны. Тогда так же жарко было. Отец плохо помнил эти, э-э-э… кэпсээн, – Булчут напрягся, пытаясь вспомнить русское слово.
– Рассказы, – быстро подсказал Подгорный.
– Да, правильно. Он маленьким был, когда дед ему рассказывал, сильно не запоминал, считал их сказками. Дед отца был аатырбыт булчут, знаменитый охотник по-нашему. Однажды ушел на охоту в места, где живут алан, вы их юкагирами называете. Про него никто ничего не знал почти год, думали, сгинул. Однако, когда началась война, он вернулся. Рассказывал, что видел странных зверей. Один был точно сэлии, а вот другой – носорог, только… – Булчут неожиданно усмехнулся, обнажив мелкие желтоватые зубы. – У этого два рога из носа росли. Еще он видел огромных больных медведей и тигра, только без полос, с большими клыками и передними лапами, которые были выше задних.
Якут немного помолчал, потом с горечью добавил.
– Над ним смеялись, считали, с ума сошел. Но он был нормальный, с алаями жил, охотился. А потом его на войну взяли, снайпером. В конце уже, в Кенигсберге, его миной убило.
На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Подгорный странно смотрел на якута. Данченко, с резко покрасневшим лицом, инстинктивно потирал ладони, хрустя суставами, и сдавленно прокашливался, словно готовился произнести победную речь.