Ах ты, гад такой! Теперь он еще и угрожает!
Трясущейся рукой я потянулась к вилке, что лежала на изящно сервированном столе. Передо мной были расставлены аппетитного вида десерты, но у меня напрочь пропал аппетит. Вот черт! Кажется, у меня сейчас будет несварение! Я и так сидела, словно на иголках, а еще надо было что-то съесть! А если не стану, Клод может снова схватить кого-то из слуг и казнить! Значит, у меня не остается другого выхода.
Кто знает, может, это сейчас он спокойный, а тут вдруг разъярится и устроит такую же резню, как четыре года назад. И на этот раз мое имя окажется в списке погибших. Хнык-хнык!
– Вкуснотища!
Хоть я и не могла этого проверить, посмотревшись в зеркало, но была уверена, что лицо у меня стало бледным, как у поганки. Тем не менее я заставила себя рассмеяться.
Потому что мне очень хотелось еще немного задержаться на этом свете. Ох! Хочу к Лили! Интересно, он всегда такой разговорчивый? Ой, нет! Еще страшней, если он будет пялиться на меня, не произнося ни слова. Ладно! Давай, говори, сколько влезет. Главное, отпусти меня. Хнык-хнык!
Раз уж так вышло и я теперь здесь, невозможно предсказать, что может случиться. Что же у него на уме, раз я оказалась в самом логове дьявола? Если так пойдет дальше, то до того, как Клод решит меня прикончить, возможно, я сама скончаюсь от разрыва сердца.
– Кто тебя учил манерам?
– Лили.
Похоже, у меня все же был неплохой инстинкт самосохранения. Пока внутри все сжималось от ужаса, я довольно уверенно отвечала на вопросы Клода. Однако то, что он пробормотал в ответ после некоторых размышлений, привело меня в изумление:
– Ну, конечно. Наверное, речь о Лилиан Йорк.
Откуда ему известно полное имя Лили и как он догадался, что я говорила именно о ней?
– Четыре года назад она пришла в Рубиновый дворец и умоляла меня разрешить присматривать за тобой.
Что? Лили и правда так сделала? Ого! Ну, конечно! В этом дурацком романе она всегда была моей любимицей!
– Посмела обратиться ко мне – императору, а сама не ведала страха!
Ой-ой-ой! Он все опасней! Похоже, он и правда со мной расправится. Все это время он говорил со мной спокойным голосом, но отчего-то по спине у меня пробежал холодок. Наблюдая за тем, как я спокойно ем торт, он вдруг медленно произнес:
– Ты хоть знаешь, кто я такой?
Дзинь!
Вилка, которую я держала в руке, со звоном упала в тарелку. Если бы я сейчас стояла, то, наверное, так и осела бы на пол от того, что ноги стали ватными. Губы мелко задрожали.
Наши взгляды встретились – на меня смотрела пара топазовых глаз, точно таких же, как у меня. От страха мне захотелось тут же отвести взгляд, но я поняла, что делать этого ни в коем случае нельзя.
Это было испытание. В прошлой жизни я была круглой сиротой и смогла преодолеть все невзгоды лишь благодаря смекалке. Так что, стоило взглянуть в его глаза, как интуиция мне подсказала: он привел меня сюда вовсе не потому, что я пробудила в его сердце теплые чувства.
Все происходящее с самого начала казалось странным. Ведь он никогда не испытывал интереса к Атанасии. Может, все это было лишь прихотью. А в качестве приза за способность на миг привлечь его внимание, мне выпал шанс, цена которого непомерно высокая.
Казалось, сегодня он снова решал: оставить меня в живых или погубить. Хоть в книге об этом ничего и не сказано, но, может, тогда, в девятилетнем возрасте, Атанасия проходила точно такое же испытание, оказавшись перед Клодом.
Он все так же сидел, уставившись на меня своими бездонными глазами. Однако в них все отчетливей читалась скука.
Я начала заметно нервничать. Если ответ придется ему не по душе, то, должно быть, здесь же наступит мой конец.
Что же делать? Как я должна поступить? Его пальцы бесшумно барабанили по подлокотнику кресла, словно споря с течением времени. И вдруг они замерли.
– Э-э-э… Папа?
Ой, какая же я дура! Когда я необдуманно выпалила это слово, внутри у меня все вопило. Вот прямо тут меня и похоронят. Ну, даже если совсем не знала, что сказать, как можно было назвать этого сумасшедшего императора папой? Ты что, серьезно?! Папа?! Думаешь, можно вот так нести всякую чепуху?
А что, лучше бы просто попросила отрубить тебе голову. Ну и что с того, что все горничные Рубинового дворца называют тебя принцессой? Ты что, и правда решила, что ты и есть та самая Атанасия? Уж лучше бы просто сказала, мол, я ее высочество Правительница великой и могучей империи Обелия.
Но к моему огромному удивлению, Клод не стал меня убивать. Он медленно потер подбородок и, лениво приоткрыв глаза, продолжил смотреть на меня, будто ожидая, что я еще что-то добавлю.