– Ваше высочество Атанасия, начиная с сегодняшнего дня мне оказана честь служить вам и временно стать вашим рыцарем.
Пока я пребывала в глубоком изумлении, Феликс, стоявший неподалеку, вышел вперед и пал предо мной ниц.
Что это, Клод решил притвориться душкой? Вот ведь, чокнутый шизик, прямо полон тайн и загадок! Вновь осознав услышанное, я натужно рассмеялась. Совсем недавно, когда я стояла перед ним мокрая до нитки и дрожала как осиновый лист, он говорил со мной суровым тоном, в котором не было ни капли сострадания. А теперь вдруг присылает толпу слуг и рыцаря для личного сопровождения?
Тем более Феликс лично сопровождал повсюду императора! Пусть даже он прислал его на время, но что вообще должен означать подобный жест?
Ха! Неужели он и правда прислал его для того, чтобы тот научил меня плавать?!
– Мы безмерно тронуты добротой его величества, и даже вы, сэр Робейн… – Лили выглядела ужасно взволнованной, похоже, для нее это тоже было неожиданностью. Тем временем Феликс взглянул на меня с легкой улыбкой.
– Как бы там ни было, разве это не явный знак того, что принцесса дорога сердцу его величества?
От слов Феликса по спине пробежал холодок. Смотри-ка, братец. Теперь и ты туда же… Дорога, куда уж дороже… Разве возможно в такое поверить? Скорее уж он все это устроил, чтобы была под присмотром и, если что, можно было бы сразу перерезать мне горло.
– В-вы абсолютно правы.
Подумать только! Все так плохо, что даже Лили едва может найти слова.
– Его величество сейчас подбирает кандидата на роль личного рыцаря принцессы Атанасии, так что, должно быть, я пробуду с вами совсем недолго. – Произнеся эти слова, он обратился ко мне с легкой улыбкой. – Ну, а пока рад служить вам принцесса.
Что ж, вот таким подозрительным образом Феликс – рыцарь, состоящий на службе у императора, стал моим слугой.
Вскоре выяснилось, что назначение Клодом новых слуг не сулило мне ничего хорошего. Он не просто прислал новых горничных, но заменил ими тех, что служили здесь раньше. А это означало, что все горничные, к которым я так долго подбивала клинья, вдруг все разом исчезли из дворца. Я узнала об этом тем же вечером, и эта новость поразила меня, словно гром среди ясного неба. Сколько бы я ни капризничала, говоря, что хочу видеть своих старых горничных, Лили только смотрела на меня в замешательстве. Оказалось, все они покинули дворец еще утром, и вскоре их уже определили на службу в другие дворцы.
Услышав об этом, я не на шутку разозлилась. Мне не нравилось, что Клод, которому все это время было плевать на то, что слуги воруют из дворца драгоценности, вдруг заявляется сюда и меняет все по своему усмотрению. А еще я была обижена на горничных, которые ушли, даже не попрощавшись, пусть на то и была воля императора.
Головой я понимала, что расстраиваться не стоит, но все же ничего не могла с собой поделать.
Глава 12
Вдобавок ко всему новые горничные никак не реагировали на мои попытки к ним подластиться. Все как одна только и делали, что безмолвно выполняли свою работу, чем раздражали меня еще больше.
Казалось бы, слуги – они и есть слуги. Но на самом деле девушки низкого происхождения, которых отправили служить в захолустный дворец забытой всеми принцессы, сильно отличались от тех, кого тщательно отбирал сам император. Эх, как же мне втереться к ним в доверие…
– Хочу к Ханне и Сэс…
– Если так хотите, принцесса, то можем это устроить.
– А когда?
– Ну, где-то дней через десять.
Я не верила взрослым, когда они так говорили. А что, разве не так обычно говорят детям, когда хотят их обмануть?
В моей прошлой жизни, когда дети из приюта хотели разыскать своих родителей, им говорили то же самое, врали как на голубом глазу. Я надула губы, и Лили принялась меня утешать. Но тут подал голос Феликс, который все это время был рядом с нами:
– А, может, стоит спросить у его величества?
Услышав это, мы с Лили одновременно посмотрели на рыцаря с негодованием. Он же глядел на нас в растерянности, будто не понимая, что сказал что-то не то.
Вскоре я узнала от Феликса, что тот лотос посреди озера был волшебным. Это было ужасное существо, которое заманивало людей, заставляя их падать в воду, после чего высасывало из тела все соки.