— Ну и откуда вы узнали, что я в Москве? — радуясь, что вижу своих детишек, поинтересовался я, когда они расселись кто на диване, кто на стуле, а кто и в кресле.
— Так худрук рассказал. Он узнал, что ты вскоре прилетишь, и сразу мне и позвонил, — пояснил Антон.
— А у него откуда информация?
— Из Минкульта сообщили.
— Ясно. Никуда солдату не скрыться, — риторически произнёс я и тут же вспомнил. — Погодите-ка, погодите. Так ведь вы же на гастролях должны быть⁈
— Правильно! На гастролях. Вот мы и прилетели в Москву! — ответил за всех Иннокентий и пояснил: — Мы в Лужниках через три дня выступаем, потом летим в Воронеж. Далее на Восток — в семи крупных городах страны концерты будут. А потом вновь на Запад.
— Это кто ж так криво расписание гастролей сделал? Неужели Яковлевич накосорезил? Это ж совсем неудобно туда-сюда летать. Только время терять, да нервы.
— Это в Госконцерте напутали, — поморщился клавишник-друг Савелий, а затем, улыбнувшись, добавил. — Но это информация не подтверждённая. Нам по секрету рассказали, потому что в устройстве такого бардака, само собой, никто признаваться не хочет.
— Оно и понятно, — согласился я. — Так значит, после тура по СССР запад будете покорять…
— Да, — кивнул Антон. — Через две недели Югославия, а потом Венгрия. А потом…
— Потом Чехословакия. Я там тарелки «Amati» хочу купить, — влез в разговор ударник Мефодий и на всякий случай пояснил: — Это для барабанов.
— А твои где? — поинтересовался я.
— Покололись все, — поморщился ударник и вздохнул. — Колются, собаки. Не знаю прямо, что и делать…
— Потише долбить по ним надо, и никаких проблем не будет, — высказал своё предположение гитарист Дмитрий и, хохотнув, добавил. — А то разоришь наш Минкульт и будем пешком гастролировать, как в старые времена.
Барабанщик отмахнулся.
— Ничего, от них не убудет. Мы им тыщи приносим. Так что для них это мелочи.
— А почему ты именно «Amati» решил использовать? Звук нравится? — поинтересовался я. — Просто на мой вкус и слух есть более интересные фирмы. Тот же «Zildjian» например, намного лучше звучит.
— На мой тоже, — поморщился Мефодий. — Но только мне те «Zildjian» не хотят покупать. Говорят, что они из капстраны. А значит, валюту тратить нужно. Говорят: обойдёшься чем-нибудь попроще.
— А тебе все говорили: «Долбить потише надо!» — высказался Антон и махнул рукой на ребят. — Вот совсем все и каждый! А ты долбишь по ним аки кузнец молотом по наковальне!
— Да что я могу сделать, если у меня такая манера игры. По-другому не получается. По-другому я сбиваться начинаю! — стал разъяснять Мефодий.
— Значит, будешь играть на тарелках попроще.
— Да и пофиг, — совсем расстроился ударник.
Я покачал головой и произнёс:
— Нет, ребята, это всё абсолютная глупость! Вы одна из лучших, если не лучшая группа не только в стране, но и как минимум в половине мира! Вам нужно самое лучшее оборудование и инструмент, ибо именно вы — витрина нашей страны. А значит, выглядеть и звучать вы должны первоклассно. — Со злости я долбанул кулаком по подоконнику, и заверил: — И будете звучать! Комплект тарелок по надобности должен быть включён в статью расходов как расходный материал! Решение этого вопроса я беру на себя!
— Спасибо, Саша! — заулыбался барабанщик. — Я знал, что ты настоящий друг.
— Да не за что, — улыбнулся ему в ответ я и тут на секунду завис, потому что кое-что вспомнил. — Слушай, Мефодий, так тебе ж три комплекта дорогущих «Zildjian» должны были доставить буквально месяц назад. Да что там должны — доставили же. Я ж сам помню, как их разгружали и на ударную установку развешивали. Каждый комплект из двенадцати тарелок разного диаметра. Куда они делись?
— Да известно куда — он их все поколол, нафиг! — зарычал Антон, обличающее тыкнув в монстра пальцем. — Все поколол — до единой! Долбит изо всех сил по ним, вот и летят после каждой песни то тарелки, то пластики на барабанах. А если бы ты знал, сколько он барабанных палочек поломал, — лидер группы махнул рукой и, стукнув себя по лбу, уставился в потолок. — Тысячу, наверное. А может, даже две.
— Да что я, виноват, что ль, что они ломаются, — стал оправдываться барабанщик, при этом яростно жестикулируя руками, вероятно, тем самым показывая, как именно происходит уничтожение музыкального инструмента и сопутствующих товаров.
— А потому, что надо не долбить со всей дури, а играть! Сколько тебе раз говорено⁈
— Так я и играю!
— Значит, играй тишее!
— Да не могу я тише-е-е-е-е! Не могу и всё тут! Привык чётко и сильно. Меня Сашка так научил — удар поставил. Вот и бью! — продолжил отстаивать свою правду ударник.