— Но продолжение фильма про киборга в планах киностудии уже есть? Об этом сообщали в Министерстве культуры СССР и Госкино.
— Значит, есть, — ответил за всех Мячиков, и мы, вновь попрощавшись с благодарными зрителями, пошли к дверям корпуса.
Внутри пахло свежим ремонтом — смесью краски, шпаклёвки и новой мебели. Полы блестели, а люстры сияли. Красотища холла была хоть и простой, но просторной и величественной.
Первый этаж встретил нас турникетом. Рядом с механическим устройством нёс службу дежурный милиционер. За стойкой же сидел вахтёр — крепкий, усатый, с лицом, будто списанным с плаката «Дежурный по проходной».
— Знакомься, это Петрович, — сказал Мячиков.
— Очень приятно, — поздоровался я, собираясь представится.
— А в журналах вы моложе выглядите, товарищ Васин, — сказал вахтёр с лёгкой усмешкой, прищурился и принялся разглядывать меня внимательнее.
— Так там ретушь, — ответил я и пожал сухую руку Петровича.
В голове тут же вспыхнули сцены из совсем недавнего прошлого. Музыкальная студия завода ЗиЛ и репетиции до утра.
«Надо бы как-нибудь навестить того старого вахтёра на базе. Флакончик подогнать, а то скажет ещё, что Васин в люди выбился и зазвездился».
Мы прошли через турникет, поднялись по широкой лестнице, пахнущей свежеокрашенными перилами, и оказались в коридоре второго этажа.
Мячиков открыл дверь кабинета.
— Вот здесь твоя приёмная. Тут хозяйка Регина Павловна. Регина Павловна — она твой секретарь.
За небольшим столиком у двери сидела женщина лет сорока с аккуратно собранными волосами и строгим взглядом.
— Очень приятно, — сказал я.
— Взаимно, — ответила она кивнув.
— А вот здесь твой… Тут ты и будешь работать, — сказал он, пропуская меня вперёд.
Кабинет был просторный: массивный стол у окна, два стула для посетителей, шкаф, телефон и даже вешалка для плаща.
Тут дверь приёмной распахнулась, и вошёл Лебедев — мой знакомый и куратор от МИДа.
— Здравствуй, Васин, — кротко сказал он, пожимая мне руку.
— Ты же помнишь товарища Лебедева? — спросил меня Мячиков.
— Конечно, — ответил я.
— Он мой заместитель по общим вопросам.
— И один такой общий вопрос уже есть. Это касается фильма про убийцу, — сказал заместитель и, увидев наше непонимание, добавил: — Про робота убийцу часть два. Я получил кое-какие директивы. Согласно им нужно внести изменения в план. Пойдём, Иван Сергеевич нужно обмозговать.
— Ну пошли, — сказал Мячиков и обратился ко мне. — Ты располагайся, а я к тебе через пару часов загляну, обсудим, что да как. Если надо, позовём всех начальников отделов.
Оставшись один, обошёл кабинет, подошёл к столу и провёл рукой по гладкой полированной поверхности. Потом посмотрел на кресло.
«Вот оно. Столько лет шёл, шёл — да так и не дошёл в прошлой жизни. Нет, конечно, кое-какие кресла у меня были, но такого — с кабинетом, секретаршей и работниками — никогда».
Я сел и, открыв ящик стола, достал стопку бумаги.
— Отныне бюрократ ты, Вася… бюрократ. Однако работу с тебя никто не снимал, — произнёс я вслух и откинулся на спинку кресла. — Так с чего бы мне начать?
И тут в дверь тихонько постучали.
— Можно? — заглянула Регина Павловна.
— Конечно, — кивнул я.
— Хотите чаю? — спросила она деловым, но неожиданно тёплым голосом.
— А что, прямо сейчас? Только же вроде бы рабочий день начался.
— Ну, вы же начальник, — улыбнулась она. — Пора привыкать.
— Гм, ну, раз так, то… Если вам не трудно, то, пожалуй, давайте, — сказал я, чувствуя, что это звучит невероятно официально.
— А какой вы предпочитаете?
— А у вас разный, что ль, есть?
— Есть зелёный и черный — цейлонский.
— Тогда лучше чёрный, без сахара.
— Поняла, — кивнула она. — И ещё… Вот список звонков за сегодня. — Она протянула мне исписанный аккуратным, почти каллиграфическим почерком листок. — Поступали запросы из «Совэкспортфильма» и дважды звонили из «Правды».
Я взял листок, пробежал глазами и не удержался от смешка.
— Вот так вот. Не успел сесть — уже очередь.
— У нас всегда так. А теперь, когда вы официально устроились, думаю, будет ещё и не то, — сказала Регина Павловна, разворачиваясь к двери. — Если что-то нужно — звоните, я на месте. А чай будет через пять минут.
Когда дверь закрылась, я посмотрел на список, потом на телефон.
«Ну, вот теперь то, Вася, уж точно — ВСЁ!! — пришла в голову судьбоносная мысль. — Отныне я официально вступил в ряды бюрократии. Ещё чуть-чуть — и начну требовать, чтобы чай приносили не только чёрный или зелёный, но с печеньем, лимоном и бутербродами. Просто жесть…»