'Во-первых, массовые сцены. Сотня подростков — это не пять актёров, которых можно собрать на киностудии. Это десятки молодых исполнителей, которых ещё нужно найти, обучить, дисциплинировать, а потом держать в кадре, чтобы они выглядели настоящим коллективом, а не школьным хором, сбежавшим с репетиции.
Во-вторых, техника. В сериале должно быть ощущение будущего — космические станции, спускаемые аппараты, связь, приборы. А у нас 1978 год: кинооператор может всё снять красиво, но реквизит и декорации придётся мастерить с нуля. Одно дело — картонные панели и лампочки, другое — убедительно показать, что это орбитальный комплекс. Всё должно выглядеть не как поделка, а как место, где люди реально живут поколениями'.
Я мысленно прикидывал — понадобится не один павильон, а целый комплекс: лаборатория, центр управления, шлюзовой отсек, даже макет спускаемого аппарата, из которого «сотня» выйдет на Землю. Отдельно надо будет соорудить декорации лагеря на планете — грубые деревянные строения, кострище, самодельные укрытия. Без этого атмосферы не будет.
Конечно, к производству в обязательном порядке будет подключен новый компьютерный цех, но всё равно работы художникам, столярам, малярам и техникам будет уйма.
Но кроме технических проблем были и другие, и тоже существенные. И одна из них — сейчас осень, а скоро наступит зима. На съёмке в павильоне это существенно не повлияло бы, а вот натурные съёмки — это проблема. Особенно если сойти с ума и начать снимать данный сериал где-нибудь в непролазной тайге в Сибири. Следовательно, придётся ждать весны 1979 года и уже где-нибудь в апреле-мае начинать. Впрочем, при условии, что декорации будут построены в Москве, все эпизоды, что не на натуре, можно было начать снимать сразу же после написания сценария и постройки тех самых декораций.
Но павильон — это только часть дела. Главная проблема была именно что в натуре: как показать разрушенную, но постепенно оживающую Землю? Я думал над тремя вариантами.
Первый — Карелия. Там и леса, и скалы, и озёра. Местность сама по себе суровая и первобытная, есть места, почти лишённые цивилизации, что для сериала будет служить только плюсом. Там можно снять и мрачные эпизоды выживания, и красивые виды природы, которая будто борется за восстановление.
Второй вариант — Белоруссия. Там много лесов и болотистые места. Всё это отлично подошло бы для показа разрушенной цивилизации и первых попыток подростков построить свой лагерь. К тому же белорусские пейзажи очень кинематографичны — сочетание густых сосновых лесов и открытых равнин создаёт эпический контраст.
Третий — Южный Урал. Там сочетание гор, широких долин и тайги. Можно снять сцены и «дикой природы», и руин, если использовать какие-нибудь старые заводские корпуса или шахты как фон. Пейзажи суровые, величественные — идеально для ощущения, что герои оказались в мире, полном опасностей.
Одним словом, ассортимент при выборе локаций был. Однако кроме вышеназванных существовали и ещё проблемы, например цензура. Да, формально мой сюжет о выживании человечества после катастрофы выглядел как фантастика с воспитательным уклоном, но кто знает, какие мелочи вызовут у проверяющих «идеологические сомнения»? Придётся работать аккуратней и при адаптации всё время думать, как обойти острые углы и при этом не потерять драму.
Вспомнив о той или иной идее, сразу же намечал пути её реализации, быстро конспектировал, после чего вновь обращался к смартфону и переписывал, переписывал и переписывал. Полностью уйдя в себя, я строчил строчку за строчкой, одновременно схематически делая наброски раскадровки для режиссерского сценария. Да-да, существует и такой. И этот самый режиссёрский сценарий по факту и есть главный документ, по которому будет сделан фильм. На нём изображается и расписывается не только аппаратура, на которую будет производиться съёмка, не только выписываются места съёмки тех или иных сцен, но и досконально, чуть ли не покадрово раскладывается, где и как будет установлена кинокамера, как она будет двигаться, если будет, и в каком ракурсе будет сниматься та или иная сцена.
Работы было невпроворот, и отвлекался я лишь тогда, когда бабушка стучала в закрытую дверь. Я открывал замок, получал порцию еды и питья, после чего говорил, что у меня всё хорошо, благодарил и, вновь заперев дверь, погружался в непролазные джунгли агонизирующей Земли будущего.
В ночь с субботы на воскресенье я понял, что не успеваю. Точнее сказать, с «сотней» я, в общем-то, разделаться вполне мог, но вот с другими фильмами — вряд ли. Когда забрезжил рассвет, я попросил бабушку сходить в дом, в котором есть телефон и, связавшись с мамой, попросить её передать мне на работу сообщение о том, что я появлюсь там только во вторник.