Народ отнёсся к услышанному с пониманием, и на этом судьбоносное совещание подошло к концу. Пора было ехать в родные пенаты…
Когда машина остановилась, добравшись до нужной точки на карте Москвы, и выскочивший водитель собрался было открыть мне дверь, я его окликнул и попросил больше так не делать.
— Одно дело я бы был немощным стариком преклонного возраста или инвалидом — тогда да. А так я и сам справиться могу.
Попрощался с шофёром, явно торопившимся к себе домой и, обернувшись, поздоровался с вышедшими встречать меня охранниками. Поинтересовался у них, можно ли подобные встречи делать менее помпезными и, например, встречать меня по одному, а не парами. Оказалось, что нельзя. Оказалось — только парами — инструкция. Не стал спорить, ибо сил на разглагольствования уже попросту не было.
Бессильно закатил к небу глаза и неожиданно обратил внимание, что во всех окнах моей квартиры горит свет.
«Маме завтра рано на работу. Почему она не спит? Что-то случилось? Неужели сердце⁈ — забеспокоился я и побежал в подъезд. Как вихрь пронесся по лестнице на свой этаж, быстро открыл ключами дверь и буквально влетел в квартиру. — Только бы не сердце! Только бы всё было хорошо!»
— Мама! Мама! — стал я звать её. — Что случилось⁈
Кинув портфель на тумбочку, не разуваясь, вбежал на кухню и, к своему удивлению, увидел крайне неожиданную картину. За столом, кроме мамы, сидела ещё одна женщина. При виде меня она обернулась, и я встретился с её робким взглядом.
Конечно же, эту женщину я узнал — не мог не узнать. Её красивое личико, её пухленькие губки и её синие волосы говорили только об одном — нас посетила моя заграничная жена Марта. Тут я с удовольствием бы сказал: бывшая жена. Но вот курьёз: разводить меня категорически отказывались все сильные мира сего.
До моего появления женщины пили чай и, вероятно, о чём-то беседовали. И это было тоже очень странно, ведь Марта Вебер была немкой и кроме немецкого языка знала только английский. Мама же моя, кроме русского, вообще никаких языков не знала. Ну, разве что латынь, которую в обязательном порядке учат все уважающие себя медики мира.
Но, к моему изумлению, судя по всему, они каким-то образом в моё отсутствие всё же общались и, вероятно, даже смеялись. Это было видно по их раскрасневшимся лицам.
— Саша, — наконец прошептала Марта, немного коверкая имя и глядя на меня широко распахнутыми глазами, на которых выступили слёзы.
И я понял, что они тут совсем не смеялись, а даже наоборот…
— Сашенька, а к нам Марточка приехала, — вытерев платком уголки своих заплаканных глаз, произнесла мама, поднимаясь со стула. — Вы тут поговорите, а я к себе в комнату пойду. Спать мне уже пора. Завтра на работу. А вы чайку попейте. — Сказав это, она вышла в коридор и негромко прошептала мне на ухо. — Саша, я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Подумай хорошенько, прежде чем принимать решение. Ты взрослый, сам уже давно знаешь, что делать. И пусть это важное решение подскажет тебе твоё сердце.
Мы сидели напротив друг друга. За окнами была ночь, время будто застыло. Марта нервно перебирала пальцами подол платья, а я смотрел на неё пристально, не сводя глаз, и прислушивался к себе. Тишину нарушало только её прерывистое дыхание.
— Саша… — наконец заговорила она. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть. Но я приехала, потому что не могу иначе.
— Марта, — я сжал кулаки. — Ты должна понимать: после того, что случилось… после того, как появился этот ребёнок… всё изменилось.
Она резко подняла глаза, в которых текли реки слёз.
— Да, ребёнок… — её голос дрогнул. — Но ты не даёшь мне договорить! Это не измена тебе. Никогда!
Я горько усмехнулся:
— А как это ещё назвать? Ты родила ребёнка, который не от меня! Все видели. Все знают!
Она резко встала, подошла ближе и почти упала на колени.
— Саша, послушай! Это было до тебя. Понимаешь? До! У меня в университете был один сокурсник. Мы встречались пару месяцев. Я тогда думала, что это любовь… но это было ничто. Просто случайная ошибка. А потом появился ты. И всё перевернулось. Я поняла, что значит любить по-настоящему. Я готова была бросить всё — семью, карьеру, родину. Я и сейчас почти всё готова бросить, ведь я же приехала сюда, в СССР, потому что не могу жить без тебя.