— В первую очередь я должен был сообщить об этой идее вам? — осторожно предположил я.
— Вот теперь, Васин, ты правильно мыслишь. Только жаль, что ты до этой простой мысли не сразу дотумкал. Ну да ничего, поработаем, поймешь, что да как. А пока, после выговора, хочу тебя похвалить и выразить благодарность!
— А за что?
— За интересное решение по будущему сериалу! А оно, можно сказать, считай, что гениальное: мы учим их детишек-мажоров, мы их контролируем, мы с ними работаем, и в случае провала мы абсолютно ни при чём — великолепно! Это правильный подход к делу!
— Большое спасибо.
— Не за что, Васин! Не за что! Ты это заслужил! Но учти, впредь, перед тем как что-то существенное выносить на общее рассмотрение, обязательно переговори со мной. Мой прямой номер у тебя есть. Если я отсутствую, то передай информацию секретарю. Я, как буду свободен, с тобой свяжусь, и мы всё уладим. Ты меня понял?
— Вполне.
— Вот и славно! А теперь хочу пожелать тебе и твоей супруге, которая, к сожалению, поёт не на русском, удачи в выступлении на концерте и напомнить, чтобы вёл ты себя там по-человечески и не позорил нас на весь мир! Отбой связи.
В трубке раздались гудки и я, положив её на телефонный аппарат, потерев лицо руками, осознал, что на концерт припахали не только меня одного, но и мою Марту.
Когда наша колонна добралась до места, подъехав со стороны арьерсцены, перед нами простиралось не море даже — океан голов. Людей было столько, что от горизонта до самого ограждения всё пространство колыхалось и шумело, будто гигантская живая масса.
— Миллион? — выдохнул Мефодий. — Или даже не миллион, а все три!
— Три чего? — якобы не понял Иннокентий.
— Миллиона, конечно, — махнул рукой барабанщик. — Вон, смотрите!
Толпа действительно уходила в бесконечность.
Нас высадили у артистического входа. Фанаты, как только заметили подъехавшие автобусы, взревели так, что у меня зазвенело в ушах. Люди кричали имена, махали руками, бросали букеты через милицейский кордон. Один букет роз перелетел через голову милиционера и упал прямо к ногам Юли. Краем глаза заметил, что страж порядка что-то попытался втолковать беснующейся толпе, но насколько тщетной эта попытка выглядела… Проще было перекричать летящий бомбардировщик.
Савелий сразу же подсуетился и протянул букет той, кому они и предназначались.
— Я тоже хочу, — крикнула Катя, подняв руки вверх.
И в это мгновение в неё со всех сторон полетели цветы. Их было столь много, что очень быстро вся земля под ногами оказалась усеяна розами.
Схватив несколько букетов и раздав их девчонкам, я дал команду больше не останавливаться, а направляться в палатки, которые и должны были служить музыкантам гримёрками.
За сценой всё гудело, как растревоженный улей. Техники таскали кабели, костюмеры ругались друг с другом, администраторы и устроители концерта бегали с папками. Стандартная рабочая суета, просто умноженная стократно.
Наша армейская палатка оказалась более чем просторной: длинный стол с лампами по краям, зеркало во всю стену, несколько кресел, тарелка с бутербродами на столе в углу, два ящика минеральной воды и даже печка-буржуйка — последнюю, видимо, поставили просто на всякий случай. Вместо привычного запаха духов и грима, как во всех порядочных гримёрках, тут чувствовалось сено, пыль и лёгкий запах дизеля от генераторов.
— Вот это сервис, — усмехнулась Катя, снимая с плеча куртку. — Чувствую себя не артисткой, а бойцом перед отправкой на фронт.
— Так это и есть фронт, — серьёзно сказал Антон. — Только оружие другое.
Юля тут же парировала:
— Твоё оружие — микрофон, а моё — каблуки. Кто из нас опаснее, вот вопрос.
— Каблуки, сто процентов, — поддержал её Иннокентий, застёгивая гитарный ремень. — Особенно если ими по голове заехать.
Все засмеялись.
Чтобы время не терять, Катя и Юля подошли к зеркалу и стали собой заниматься: кто расчёсывать волосы, а кто красить губы. Лиля же просто села на стул и с ленивой улыбкой смотрела на всё, будто ей предстояло не выступление на миллионную аудиторию, а чайная вечеринка.
«Молодец! Научилась контролировать себя! — с радостью отметил я и добавил: — Всем бы так».