Люди молчали и смотрели не мигая. И в тот момент, когда прозвучала последняя фраза: «Я вернусь», — по залу пронёсся гул трогательных вздохов.
— Вот это кино, — сказал генерал, вставая. — Вот это мощь. Где тот, кто это сделал? Где режиссёр! Браво!
И тут — как будто кто-то сорвал стоп-кран: аплодисменты, крики людей. Буря оваций накрыла весь зал.
Я поднялся на сцену, и меня ослепил свет софитов. Люди аплодировали стоя. В это время на сцену уже поднялись актёры и все причастные к производству фильма. Иностранные журналисты махали руками, послы хлопали так, будто это был их собственный фильм.
Улыбаясь и кланяясь направо и налево, я краем уха услышал, как один из чиновников Минкульт СССР сказал кому-то из коллег.
— Это не советское кино — точно вам говорю… но, чёрт возьми, это великое кино.
И он был кое в чём одновременно и прав, и не прав. Мне перед собой оправдываться было не надо. Уж кто-кто, а я-то знал правду — оригинальный фильм был действительно снят не у нас. Но теперь, когда я появился в этом времени и вывернул прошлую историю наизнанку, всё стало совершенно по-другому. Отныне и на века фильмы серии «Терминатор» стали неотъемлемой частью кинематографа страны советов, и другому уже быть не дано.
Фойе шумело, как растревоженный улей. Восторженные зрители вопреки всему по домам не расходились, а обсуждали последние кадры, спорили, смеялись. Кто-то неистово доказывал всем, что хороший киборг всё-таки выжил, ибо не мог умереть столь нужный людям экземпляр. Ему громогласно поясняли со всех сторон, дескать, чан с расплавленным металлом не пожалеет никого — ни хорошего, ни плохого. Но он стоял на своём, обосновывая чудесное спасение тем, что добрый киборг провёл в чане совсем немного времени и выпрыгнул через расплавившееся дно этого самого чана. «Просто режиссёр это решил не показывать сейчас, а приберечь для третьей части».
Разумеется, я в спор вступать не стал, да и некогда было. Ко мне подошёл Лебедев. Его лицо было довольное и хитрое.
— Ну что, Саша, сейчас пойдём к репортёрам. Надо будет дать небольшое интервью и ответить на несколько вопросов.
— Может, потом? — вздохнул я.
— Надо, Саша, надо, — похлопал он меня по плечу. — Это важно.
Я не стал спорить, просто кивнул, расправил плечи и пошёл туда, где уже толпились журналисты. Камеры щёлкали, диктофоны выскакивали из карманов, микрофоны тянулись в мою сторону.
Первый вопрос был ожидаемым:
— Скажите, как вам удалось добиться такой реалистичности сцен погони?
— Секрет прост, — улыбнулся я. — Мы всё делали по-настоящему. Настоящие машины, настоящая Москва, настоящие нервы.
Репортёры дружно закивали и записали.
Второй вопрос был уже с подвохом:
— Правда ли, что в одной из сцен использовались настоящие милиционеры?
— Конечно, — ответил я. — Мы их просто не предупреждали, что идёт съёмка. Поэтому эффект паники был стопроцентно достоверный. — Тут я покосился на Лебедева, который широко открыл глаза и, хохотнув, произнёс: — Шутка! Все, кто был в кадре — были актёрами второго плана.
Толпа разразилась смехом, кто-то даже захлопал.
И тут пошёл третий вопрос, длинный и какой-то замысловатый — про философский подтекст фильма. Мол, о чём он на самом деле?
Я только начал отвечать, как заметил боковым зрением, что один из иностранных фотографов подбирается ближе, и ещё ближе.
— … Ну, понимаете, если смотреть шире, то фильм — это не столько о роботе, сколько о человеке и его месте… — начал я, но тут прямо перед лицом произошла вспышка.
— Эй! — успел крикнуть я.
И тут раздался треск, хлопок, и что-то горячее и острое ударило меня по лицу, как молотком.
«Что за фигня⁈ — пронеслись мысли в голове, и я схватился за лицо, ощущая, как по щеке скатывается горячая слеза. — Или это кровь?»
Репортёры вскрикнули, кто-то подбежал, кто-то выхватил носовой платок и протянул мне, суя в руку.
— Осторожно, не трите! — стали кричать суетившиеся вокруг люди.
Раздались крики:
— Позовите врача! Скорее!
— Глаза! Что у него с глазами⁈
Я только моргал и пытался понять, увижу ли я теперь хоть что-то. Мир вокруг был красный, расплывчатый и какой-то нереальный.
«Вот тебе и на, — горестно думал я. — Премьера, блин… Вышел, называется, к людям. Неужели это конец⁈»
Глава 26
Мгновения
Проснулся я уже ночью. Сначала не понял, что меня разбудило — всё было тихо, только где-то вдали мерно тикали часы. Потом прислушался — за стенкой что-то гудело. Не сразу разобрал, что это телевизор.