Молодой оптион провёл Баллисту по переулку и представил его легионерам Скавру, Писону и Фонтею. Северянин похвалил их всех, особенно довольно обожжённого Скавра, и пообещал награду.
Он попросил Деметриуса записать это. Греческий мальчик выглядел больным.
Картина была именно такой, как и ожидал Баллиста. Тело было скрючено, сморщено, волосы и одежда отсутствовали, черты лица растаяли. Помимо того, что он был невысоким, тело было совершенно неузнаваемым.
Опцион был прав: от него отвратительно пахло жареной свининой. Пахло Аквилеей.
У него была саперная лопата, деревянная ручка которой сгорела и торчала из ноги.
«Вы нашли что-нибудь интересное на теле?»
«Ничего, Господин».
Баллиста присел рядом с трупом, пытаясь унять голод. Мечом мужчины была военная спата. Это мало что значило. На рынке их было много. На сапогах мужчины не было гвоздей, как и на сапогах многих солдат в наши дни.
«Ты был прав. Он не был солдатом, — усмехнулся Баллиста. — Ничто не заставит солдата снять украшения, награды за доблесть, талисманы с перевязи. От пояса этого человека осталась только пряжка».
Северянин указал на ничем не примечательную пряжку в форме рыбы.
«Определенно не солдат».
Откуда-то издалека доносился звук рвоты. Деметриуса рвало.
«Что могло заставить человека совершить такой поступок?» — спросил молодой опцион .
Баллиста покачал головой. «Даже не могу себе представить».
Все ждали восхода солнца. Небо на востоке уже было бледно-бронзового цвета. С юга дул прохладный, ровный ветерок. Утки кружили над Евфратом, а по городу разносился запах свежеиспечённого хлеба. Если не смотреть слишком далеко или не отрывать взгляда от неба, можно было подумать, что в Арете царит мир и покой.
Один взгляд на крепостные стены разрушил все иллюзии о мире. Правда, с наступлением рассвета западная пустыня наконец-то зазеленела. В каждой низине цвели травы и дикие цветы. Птицы пели. Но за нежным весенним пейзажем виднелась чёрная линия шириной около тысячи шагов. Сасанидское войско стояло плечом к плечу. Тридцать-сорок рядов – невозможно было разобрать. Над их головами южный ветер трепал знамёна.
Змеи, волки, медведи — абстрактные символы огня, праведности, Мазды — развевались на ветру.
За рядами солдат виднелись орудия войны. Можно было различить ряд осадных мантелек – высоких щитов на колёсах, тянувшихся почти вдоль всего строя. Кое-где торчали деревянные остовы баллист ; даже самый внимательный глаз мог насчитать их не меньше двадцати. А там, довольно далеко друг от друга и безошибочно, за линией стояли «Захватчики города» – три высокие осадные башни.
Баллиста был впечатлён вопреки самому себе. Прошло всего семь дней с тех пор, как персидская орда обрушилась на Арету. Они не нашли ничего пригодного; леса не было на много миль вокруг: люди Баллисты заранее опустошили окрестности. Это не помогло. Сасаниды привезли с собой всё необходимое. Каким-то образом им удалось переправить вверх по реке все орудия осады в готовом виде, почти готовые к использованию. Шесть дней они трудились. Теперь, на седьмой день, они были готовы.
Хотя он никому в этом не признавался, да и самому себе едва ли признавался, Баллиста был встревожен. Эти Сасаниды не были похожи ни на одного из варваров, с которыми ему доводилось сражаться. Готы, сарматы, гибернийцы или мавры – никто не смог бы сделать ничего подобного, никто не смог бы вести осаду с такой энергией.
Баллиста и защитники не бездействовали все семь дней после ночного набега. Набег Турпио, возможно, и не уничтожил Шапура, но всё же должен быть
считалось успехом. Потери римлян были очень незначительными. Пять воинов пропали из турмы Паулина, а из турмы Аполлония – ни одного. Из легионеров, вошедших в персидский лагерь, двадцать были пусты: в лагере Антонина Постериора и один в лагере Антонина Приора – что странно, ведь он фактически не участвовал в бою. Последний, хотя никто об этом не говорил вслух, считался дезертиром. В целом, рейд поднял боевой дух римлян и, как можно было с уверенностью предположить, пошатнул боевой дух персов. Однако столь масштабные рейды больше не повторялись. Баллиста знал, что Сасаниды теперь будут начеку. Он ждал следующего этапа осады, следующего предсказуемого поворота событий. Он ждал полномасштабного нападения персов.