Удар в левый висок заставил Кастриция повалиться на землю. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы подобрать меч и подняться на ноги, прежде чем он понял, что это была стрела, и что они попали под перекрёстный огонь.
«Testudo, form testudo!» — крикнул Проспер. Низко согнувшись, Кастраций побрел к оптиону . Стрела просвистела мимо его носа. Рядом с ним мужчина рыдал и звал на латыни свою мать.
В ночной суматохе раздался трубный звук, ясный и уверенный. Стрелы стихли. Римляне огляделись. Их осталось около двадцати, сбившихся в свободную кучу, а не в парадный строй .
Снова прозвучала труба. За ней последовало нарастающее песнопение: «Пер-оз, Пер-оз, Победа, Победа». Из темноты хлынула волна сасанидских воинов. Отблески пламени отражались на доспехах воинов Востока, на длинных клинках их мечей и в убийственном взгляде их глаз.
«Чёрт возьми, их там сотни», — сказал голос.
Словно волна, разбивающаяся о берег, персы набросились на них. Кастраций парировал первый удар щитом. Он взмахнул спатой справа , ладонью вверх. Спата прошла под защитой противника, вонзившись ему в лодыжку. Удар отскочил назад по руке Кастрация. Сасанид упал.
Его место занял другой.
Новый враг пронесся над головой. Приняв удар на свой щит, Кастраций почувствовал и услышал, как тот раскололся. Слева от него римский меч метнулся вперёд и попытался вонзить персу подмышку. Посыпались искры, и остриё клинка скользнуло по кольчуге воина с востока. Прежде чем Проспер успел отвести удар, ещё один сасанидский клинок сверкнул и отрубил ему правую руку. Кастраций с ужасом наблюдал, как молодой оптион развернулся и упал на колени, левой рукой держась за культю правой руки, с открытым ртом в беззвучном крике. Кровь была повсюду. Двое сасанидов бросились добивать офицера. Кастраций повернулся и побежал.
Топая сапогами по скале, Кастриций отлетел назад к краю обрыва. Он отбросил щит, выронил меч. Приблизившись к краю оврага, он бросился вбок и вниз, скользя последние несколько ярдов, сначала выбрасывая ноги в пространство, извиваясь всем телом, цепляясь пальцами за опору. На мгновение ему показалось, что он просчитался, что соскользнет назад прямо с края. Здесь обрыв был высотой в сто футов. Если он упадет, то умрет. Резкая сильная боль, когда его ногти содрались, но он держался. Скользя, царапая, сапоги не за что не цеплялись, ноги часто болтались, он спускался по склону оврага.
Высоко на юго-западной башне Арете, хотя ему было не менее 400
В нескольких шагах от себя Баллиста увидела, как ловушка закрылась быстрее, чем некоторые из попавших в ее челюсти: звон тетивы, крики людей, два ясных звука трубы.
«Черт», — коротко сказал он.
«Мы должны им помочь», — выпалил Деметрий.
Баллиста не ответил.
«Мы должны что-то сделать», — продолжил греческий мальчик.
«Конечно, это было бы хорошо, — сказал Максимус, — но ничего не поделаешь».
К тому времени, как мы доставим туда войска, всё будет кончено. И, в любом случае, мы не можем позволить себе терять людей.
Баллиста некоторое время молча наблюдал, а затем сказал, что им следует идти к южной калитке, на случай, если кто-то выжил. Спускаясь по ступеням из Порта Аквариум, северянин обдумывал увиденное.
Баллиста руководствовался словами, вбитыми ему в голову наставниками по полевому делу: пассивная оборона – это вообще не оборона. Бездеятельная оборона не только передаёт всю инициативу, весь импульс осаждающим, но и подрывает дисциплину обороняющихся, их волю к сопротивлению. Поэтому, поскольку
Сожжение тарана. Баллиста довольно часто отправлял небольшие ночные набеги. Но его душа к этому почему-то не лежала.
Смерть Антигона изменила всё. В Антигоне он потерял мастера тайных операций. Как же северянину его не хватало! Баллиста вспомнил, как виртуозно Антигон уничтожил Сасанидов, застрявших на острове на Евфрате после первого неудачного штурма города: двадцать убитых персов и ни одного римлянина.
В ту ночь, среди высоких камышей, смерть пришла к перепуганным жителям востока с ошеломляющей быстротой и эффективностью. Налётчики, которых Баллиста отправлял с тех пор, старались изо всех сил, но результаты были неоднозначными. Иногда их обнаруживали, и задание прекращали в самом начале. Чаще всего они несли столько же потерь, сколько и наносили. И вот сегодня ночью случилась эта безоговорочная катастрофа. Что бы ни говорили учебники, каковы бы ни были доктрины его наставников, Баллиста больше не будет отправлять набеги.