Баллиста смотрел в темноту, в сторону реки, пока к нему не вернулось ночное зрение. Затем, используя слабые проблески света, пробивавшиеся сквозь экран, и надвигающиеся темные очертания городских укреплений, освещенные лишь
При свете нескольких факелов он попытался определить точное местоположение шахты. Он приложил к этому немало усилий: ночью расстояние оценить труднее, чем когда-либо. Он чувствовал, что рядом с ним Максимус рвётся в путь, но не спешил. Второго шанса не будет. Наконец он похлопал хибернианца по руке и подал знак к отступлению.
Снова крабом, они медленно продвигались по скале тем же путём, которым пришли. Баллиста проявлял чрезмерную осторожность. Он боялся, что облегчение от возвращения домой может сбить его с толку. Когда он решил, что они примерно там, откуда поднялись, он подал знак Максимусу, и они спустились. На этот раз, достигнув дна оврага, они ждали, чувствами исследуя темноту. По ту сторону пустоты на фоне горизонта чёрным выделялась великая южная стена Ареты. Её кое-где освещали факелы. Их свет и тепло манили, а массивность стены и башен вызывала у Баллисты острое желание снова оказаться в безопасности внутри. Он пожал плечами. Внутри его война была бесконечной бюрократической бухгалтерией, список за списком людей и припасов. Здесь, во тьме, открывался истинный путь воина. Здесь его чувства были полностью обострены, на пределе своих возможностей.
На дне оврага не было видно ничего угрожающего. Ничего не было слышно и ничем не пахло. Баллиста подал знак. Как и прежде, они медленно побежали трусцой.
Двое мужчин были уже на полпути, когда услышали приближающийся сасанидский патруль. Они замерли. Склоны оврага были слишком далеки, чтобы убежать. Спрятаться было негде. Звуки становились всё громче: хруст камней под множеством сапог, удары оружия о щиты и доспехи.
Прижавшись совсем близко к своему телохранителю, Баллиста прошептал: «Их слишком много, чтобы сражаться. Нам придётся выпутаться из этой ситуации. Лучше бы ты не забыл свой персидский». Хибернец не ответил, хотя Баллиста был уверен, что тот ухмыляется. Персидский патруль выныривал из тьмы, опускавшейся к реке, размытым пятном, темнее, чем всё вокруг.
Внезапно, без предупреждения, Максимус шагнул вперёд. Тихим, но громким голосом он позвал: «Пероз-Шапур». Удивлённая тишина последовала за шумом приближающихся Сасанидов. Патруль, должно быть, остановился. Он не ожидал вызова в этот момент. Через несколько мгновений немного неуверенный голос ответил: «Мазда». Без
Помедлив, Максимус крикнул по-персидски: «Подойдите и назовите себя».
Возобновились звуки шагов вооруженных людей.
Теперь в тёмном пятне стали различимы отдельные воины. Баллиста заметил, как двое с каждой стороны отделились от основной группы и разошлись веером. Восхищаясь смелым ударом Максимуса, он не собирался доверять свою жизнь разговорам хибернца. Когда патруль отошёл примерно на пятнадцать шагов, Баллиста вышел вперёд и крикнул: «Стой! Назовись!»
Сасаниды остановились. У четырёх воинов на флангах были зазубренные стрелы, а луки полусогнуты. В основных силах их было, кажется, около десяти.
«Вардан, сын Нашбада, возглавляет патруль воинов Сурена».
Голос был из тех, кто привык к власти. «А вы кто? У вас странный акцент». Я
«Тит Петроний Арбитр и Тиберий Клавдий Нерон». При звуке римских имён звёздный свет заиграл на мечах, которые обнажили Сасаниды, с флангов заскрипели луки, натянутые до предела.
«Мариад, законный император римлян, — наш господин. Шапур, царь царей, сам повелел своему слуге Мариаду послать людей на разведку скрытно к задним воротам города неправедных».
На какое-то время воцарилась тишина. Баллиста чувствовал, как колотится его сердце, как вспотели ладони. Наконец Вардан ответил: «А откуда мне знать, что вы не дезертиры Великого Императора Мариадеса?» В слове «Великий Император» было много презрения. «Римские отбросы, бегущие к себе подобным?»
«Если бы мы были настолько глупы, чтобы дезертировать в обреченный город, мы бы заслуживали смерти».
«В мире много дураков, и многие из них — римляне.
Может быть, мне следует отвезти тебя обратно в лагерь и проверить, правдива ли твоя история?
«Сделай это, и завтра утром я приду и посмотрю, как тебя посадят на кол. Сомневаюсь, что поклоняющийся Мазде Шапур, царь арийцев и неарийцев, будет рад, если его приказы будут отменены офицером Сурена».