Вардан вышел вперёд. Его люди были явно застигнуты врасплох. Они поспешно последовали за своим командиром. Вардан приставил свой длинный меч к горлу Баллисты. Остальные окружили его. Командир отложил меч и внимательно вгляделся в лицо Баллисты. Северянин ответил ему взглядом.
«Открой фонарь. Я хочу увидеть его лицо». Перс позади Вардана начал двигаться.
«Нет. Не делай этого», — Баллиста вложил в голос весь свой опыт командования. «Миссия великого царя провалится, если ты покажешь свет. Римляне на стене не могли его не заметить. Шапур не получит информацию, и мы встретим свою смерть у подножия этой стены».
Наступил ужасный момент нерешительности, прежде чем Вардан приказал фонарщику оставаться на месте.
Вардан приблизил лицо так близко, что Баллиста почувствовала его дыхание; аромат каких-то экзотических специй. «Даже в темноте, с твоим лицом, почерневшим, как у беглого раба, я всё ещё вижу тебя достаточно хорошо, чтобы снова узнать».
Вардан кивнул про себя. Баллиста не двинулась с места. «Если это уловка, если ты будешь в городе, когда он падет, я найду тебя и сражусь. Я буду смотреть, как ты корчишься на костре».
«Мазда желает, чтобы этого не случилось». Баллиста отступил назад, держа руки подальше от боков. «Ночь уже наступила. Если мы хотим вернуться к рассвету, нам нужно уходить».
Баллиста взглянул на Максимуса, кивнул в сторону стены и подошёл к краю круга сасанидских воинов. Двое преграждавших ему путь воинов не двинулись с места. Он повернулся к Вардану: «Если мы не вернёмся, передайте нашему господину Мариаду, что мы выполнили свой долг. Запомните наши имена: Петроний и Нерон».
Вардан не ответил. Но по его знаку двое мужчин, преграждавших Баллисте путь, расступились. Баллиста двинулся дальше.
Очень трудно идти нормально, когда думаешь, что за тобой кто-то наблюдает, и ещё труднее, когда думаешь, что кто-то может попытаться тебя убить. Баллиста подавила желание бежать. Максимус, да благословит его Всеотец, выстроился прямо за своим доминусом. Хиберниец должен был принять первую стрелу. И всё же спина Баллисты всё ещё казалась ужасно уязвимой.
Пятьдесят шагов — это реальный предел точного выстрела из лука, а в тусклом свете и того меньше. Сколько же они прошли? Баллиста начал считать шаги, слегка споткнулся и снова сосредоточился на максимально нормальной ходьбе.
Казалось, эта прогулка длилась целую вечность. Мышцы бёдер спазмировались.
В конце концов, стена оврага оказалась почти сюрпризом. Оба мужчины обернулись, пригнувшись, чтобы стать минимальной мишенью. Баллиста понял, что задыхается. Его туника промокла от пота.
«Ради всего святого, Петроний и Нерон?» — прошептал Максимус.
«Это твоя вина. Если бы ты читал что-нибудь, кроме «Сатирикона», мне бы в голову пришли другие имена. В общем, давай убираться отсюда к чёрту. Мы ещё не дома. Рептилии могут передумать и броситься на нас».
Деметрий стоял прямо у калитки. Он был удивлён, оказавшись там. Правда, декурион Кокцей и двое его воинов тоже были там. Но даже несмотря на это, Деметрий был удивлён собственной храбростью. Часть разума продолжала подсказывать ему, что он может слышать и видеть так же хорошо, а может быть, и лучше, наверху, на башне. Он отогнал эти мысли.
Было какое-то странное волнение оказаться за стенами после стольких месяцев.
Деметрий стоял с тремя солдатами, прислушиваясь и наблюдая. Темнота наполнялась тихими звуками: шуршанием ночных животных, внезапным взмахом крыльев ночной птицы. Легкий ветерок переместился к югу. От персидских пикетов на дальнем краю оврага доносились обрывки звуков: голоса, смех, хрип лошади. Один раз залаял шакал, и к нему присоединились другие. Звон кирок то затихал, то снова нарастал. Но ничто не выдавало продвижения Баллисты и Максимуса.
Мысли молодого грека унеслись далеко, к темной равнине перед стенами Трои, к троянцу Долону, который, закинув лук на плечи и накинув на себя шкуру серого волка, крадучись высматривал греческий лагерь. Дела у Долона шли неважно. Там, на темной равнине, его, словно зайца, преследовали хитрый Одиссей и Диомед, издавший громкий боевой клич. В слезах, моля пощадить его, Долон открыл, где расположились троянские пикеты. Это не принесло ему пользы. Ударом меча Диомед перерезал сухожилия на его шее. Голова Долона упала в пыль, а с его тела сняли лук с тетивой и шкуру серого волка.
Деметрий горячо молился, чтобы Баллиста и Максим не разделили судьбу Долона. Если бы у молодого грека были под рукой стихи Гомера, он бы попытался увидеть, чем всё обернётся. Известным способом гадания было выбрать наугад строку из «Илиады » и посмотреть, какой свет прольёт на будущее божественный Гомер.