«Стой!» — крикнул Мамурра. «Подними щиты!» Вперед подали плетёные щиты. Четверо легионеров соорудили импровизированное заграждение. «Где шахтёры? Отлично, снеси эти шахтёрские подпорки и обрушь шахту рептилий».
Пока люди с кирками принимались за работу, Мамурра обернулся, чтобы посмотреть, что происходит в другой стороне, у входа в шахту. Он не увидел, что его ударило, он лишь почувствовал ужасный тупой удар. Он на мгновение застыл, оглушённый, не испытывая ничего, кроме смутного удивления. Затем его охватил сильный приступ тошноты, когда боль пронзила его. Падая, он увидел шершавый пол туннеля. Почувствовал, как его лицо ударилось о скалу. Он оставался в сознании ровно столько времени, чтобы услышать ответную атаку персов и почувствовать, как кто-то наступил ему на лодыжку.
Баллиста впервые узнала о катастрофе под землёй, когда из входа в шахту выбежал легионер. С пустыми руками он остановился, тупо озираясь по сторонам. За ним последовал ещё один легионер. Он чуть не врезался в первого.
«Чёрт», — тихо сказал Максимус. Все поднялись на ноги. Солдаты у входа подняли оружие. Антонин Постериор начал выстраивать их в строй. Теперь из шахты бежал поток людей.
Все знали, что произошло. Персы выиграли подземный бой. В любой момент воины Сасанидов могли выскочить из шахты, преследуя бегущих римлян. Кастраций стоял у Баллисты и ждал.
«Обрушьте шахту», — сказал Баллиста.
Кастриций обернулся и отдал залп приказов. Группа людей с ломами и кирками пробиралась к выходу из туннеля, преодолевая поток охваченных паникой легионеров. Другие взялись за верёвки, уже обвязанные вокруг некоторых опор шахты.
«Нет!» Максимус крепко схватил Балисту за плечо. «Нет. Ты не можешь этого сделать. Наши ребята всё ещё там».
Баллиста проигнорировала его. «Как можно быстрее, Кастриций».
«Ты, ублюдок, ты не можешь этого сделать. Ради всего святого, Мамурра всё ещё там».
Баллиста повернулся к своему телохранителю. «Ты хочешь, чтобы мы все умерли?»
Из темного входа в туннель доносился шум бешеной работы.
«Ты ублюдок, он твой друг».
Да. Да, он такой, но, Всеотец, я должен это сделать. Не думай, просто действуй.
Потом будет много времени для взаимных обвинений и чувства вины. Не думай, просто действуй.
Мужчины с ломами и кирками выскочили из шахты. Вместе с ними выскочило ещё несколько легионеров. Кастраций прокричал новые приказы. Люди на верёвках выдержали натяжение и – раз, два, три – начали тянуть.
Баллиста наблюдала. Максимус отвернулся.
Сначала одна, затем другая группа рабочих бросилась вперёд, спотыкаясь, некоторые падали, когда верёвки ослабли. Одна за другой вытаскивали шахтные стойки. Раздался низкий стон, затем странный рёв. Густое облако пыли окутало устье шахты.
В персидском туннеле было достаточно света, чтобы что-то разглядеть. Хотя Мамурра и не открывал глаз, он чувствовал, что света достаточно, чтобы что-то видеть. Он лежал на спине. На нём лежала невыносимая тяжесть, и в воздухе сильно пахло кожей. Он слышал персидские голоса. Один из них, очевидно, выкрикивал приказы. Как ни странно, лодыжка болела сильнее головы. Во рту ощущался резкий, железный привкус крови.
Мамурра осторожно приоткрыл глаза. На его лице лежал ботинок. Он не двигался. Было ясно, что его владелец мёртв. Раздался отдалённый стон, перешедший в рёв. Раздались крики, послышались шаги бегущих людей, и туннель заполнился пылью.
Мамурра закрыл глаза и попытался дышать неглубоко через нос.
Он не осмелился кашлянуть. Когда мгновение прошло, наступила тишина. Он снова открыл глаза. Он попытался пошевелиться, но повиновалась только правая рука, и при этом кожа локтя задела стену. Он немного сдвинул ботинок мертвеца, чтобы ему было легче дышать.
Он лежал у подножия груды тел. Каким-то образом это, рёв и пыль всё ему рассказали. Победоносные персы отбросили его и других раненых в сторону, убрав с дороги. Они следовали по пятам за разгромленными легионерами, когда Баллиста обрушила римскую шахту. Ублюдок. Грёбаный ублюдок. Северянин ничего другого не мог сделать, кроме как этот грёбаный ублюдок.
Было очень тихо. Закусив губу от боли, Мамурра пошевелил правой рукой. И меч, и кинжал исчезли. Он на мгновение замер.
Всё ещё было тихо. Медленно, подавляя всхлип боли, он поднял правую руку вверх и поперёк, просунув её за ворот кольчуги, а затем и под воротник туники. Кряхтя от усилий, он вытащил спрятанный кинжал. Он опустил руку, кинжал оказался у правого бедра. Он закрыл глаза и отдохнул.