«Вон там». Баллиста указал на сверкающую лысину Теодота на башне к востоку. «Вот предатель. Мы отомстим». В почти полной темноте послышалось тихое одобрительное рычание солдат. «Постройтесь тихо, ребята».
Проход по стене был достаточно широким для четырёх человек в ряд. Баллиста занял позицию справа, у бруствера. Максимус выстроился рядом с ним, Ацилий Глабрион – за ним, Турпион – следом. Баллиста приказал Турпио отойти назад. Было бы бессмысленно отправлять всех старших офицеров в первый ряд.
Солдат из XX Кохора, неизвестный Баллисте, занял место, оставленное Турпио. Баллиста оглядел крошечную фалангу. В ней было всего двенадцать человек: четыре ряда в ширину и три ряда в глубину. Максимус приказал одному из воинов в арьергарде отдать щит герцогу . Тот неохотно подчинился.
«Готовы?» — спросил Баллиста. «Тогда пойдём — тихо: мы ещё можем преподнести им сюрприз».
Они трусцой двинулись по дорожке вдоль стены. Башня находилась не более чем в пятидесяти шагах. У открытой двери, ведущей с дорожки внутрь башни, собралась группа из примерно дюжины персов. Они смотрели на город, указывали пальцами и смеялись. Римская фаланга почти настигла их, прежде чем они успели что-то понять. Персы, возможно, и не ожидали контратаки, но выдержали её.
Баллиста ускорился на последних шагах, перейдя в рывок. Противостоящий ему Сасанид занес свой длинный меч, чтобы обрушить его на голову Баллисты. Баллиста пригнулся и, собрав всю инерцию, врезал щитом в тело противника. Сасанид отлетел назад. Он врезался в воина позади него. Оба упали на стену. Когда первый перс попытался встать на ноги, его левая нога на мгновение освободилась от щита. Баллиста обрушил меч, свирепо ударив противника по колену. Сасанид взвыл. Вся мысль о защите, превозмогая боль, схватился за разбитую коленную чашечку. Баллиста вонзил острие меча в пах противника. Он больше не имел значения.
Второй Сасанид поднялся на ноги. Баллиста прыгнул на него через скулящего на полу человека. Сасанид яростно обрушил меч вниз. Баллиста принял удар на свой щит, от которого разлетелись осколки. Быстрый, как молния, короткий меч Максимуса слева от Баллисты вонзился персу подмышку. Тот рухнул на парапет.
Когда численность персов сократилась примерно вдвое, они обратились в бегство.
«За ними!» — рявкнул Баллиста. «Не дайте им закрыть дверь!»
Римские солдаты ворвались в башню вслед за бегущими Сасанидами. Преследуемые бросились вниз по лестнице, чтобы найти убежище среди хлынувших в город из христианского некрополя. Баллиста бросился к лестнице, ведущей на крышу. Он сражался с ними, перепрыгивая через двух.
Когда Баллиста вышел на боевую площадку, он увидел двух персов с факелами, стоявших к нему спиной. Они подавали знаки тем, кто снаружи всё ещё поднимался по оврагу. Удар слева в голову пришёлся по тому, кто был справа от Баллисты. Удар справа задел другого по левому локтю, когда тот повернулся. Он выглядел озадаченным, глядя на кровь, хлещущую из обрубка руки, пока Баллиста не вонзил остриё меча ему в рот. На секунду клинок застрял. Затем Баллиста вырвал его, оставляя после себя осколки зубов и кровь.
«Придите!» — раздался по башне голос, подобный грому. — «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя смерть; и Гадес следовал за ним».
Феодот указывал на Баллисту. Между ними выстроилась шеренга сражающихся. Баллиста отчётливо видел высокого христианского священника над скрюченными, пригибающимися фигурами сражающихся. Лицо Феодота сияло.
Он кричал, и его голос перекрывал лязг оружия.
«Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат, и высохла ее вода, чтобы приготовить путь царям с востока».
Баллиста не понял этих слов.
«Зачем, Феодот? Зачем ты предаешь своих соотечественников?»
Феодот рассмеялся, его густая борода закачалась. «Численность конных войск была дважды десять тысяч раз по десять тысяч; я слышал их число... всадники носили нагрудники цвета огня, сапфира и серы».
«Ты дурак, — закричал Баллиста. — Они убьют нас всех. Они не пощадят христиан. Они не пощадят никого».
«Я видел зверя, — продолжал разглагольствовать Феодот, — с десятью рогами и семью головами, и на рогах его было десять диадем, и на головах его — богохульное имя... кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».