Баллиста пытался сдержать свой гнев. Он верил Иархаю. «Я дам тебе шанс искупить свою вину, если не в следующей жизни». Иархай равнодушно посмотрел на Баллисту. «Если я смогу, я не собираюсь умирать в этом замусоренном мухами городе. У меня есть осёдланные лошади во дворце. Если я смогу туда добраться, у меня есть план, который может сработать. Я возьму твою дочь с собой. Но мы никогда не доберемся до дворца, если кто-нибудь не задержит Сасанидов».
«Да будет так, как пожелает Бог», — монотонно произнес Иархай.
«Вставай и вооружайся, бесхребетный ублюдок!» — крикнул Баллиста.
«Не убий», — пропел Иархай. «Никогда больше я не лишу жизни другого человека».
«Если есть что-то в этом мире, что ты любишь, так это свою дочь. Неужели ты даже не пошевелишься, чтобы попытаться спасти её?»
«Да будет так, как пожелает Бог».
Баллиста в ярости огляделась. Батшиба стояла рядом. Без предупреждения он схватил её за волосы и притянул к себе. Она закричала.
Удивление и боль. Баллиста держал её перед собой, крепко схватив левой рукой её горло.
Иархай приподнялся. Его рука автоматически потянулась к левому бедру в поисках меча, которого там не было.
«Неужели ты позволишь ей попасть в руки Сасанидов?» — тихо спросила Баллиста. «Ты знаешь, что они с ней сделают». Иархай промолчал. «Они изнасилуют её. Один за другим. Десять, двадцать, тридцать мужчин, сто. Они изуродуют её. Она будет умолять их убить её задолго до того, как они это сделают».
На лице Иархая отразилось выражение мучительной нерешительности.
«Это то, чего ты хочешь?» Правой рукой Баллиста схватил Батшибу за ворот туники. Резким рывком он сорвал её. Груди Батшибы обнажились. Она закричала и попыталась прикрыть ладонями свои тёмно-коричневые соски.
«Ты ублюдок», — Иархай вскочил на ноги, на его лице отразилось неописуемое страдание.
«Вооружайся. Ты идёшь с нами». Баллиста отпустила Батшибу. Она выбежала из комнаты. Иархай подошёл к сундуку в углу. Он достал из него свой пояс с мечом и застёгнул его. Баллиста повернулась и ушла.
У ворот находились всего шестеро человек, прибывших вместе с Баллистой.
«Наемники бежали», — сказал Максимус.
Через несколько минут из глубины дома появился Иархай с Батшибой. Она была в новой тунике. Она не смотрела на Баллисту.
«Пора идти».
Ровной трусцой они двинулись на север, к дворцу. Путешествие было похоже на кошмар. Совсем рядом слышались крики. В воздухе уже чувствовался запах гари. На каждом перекрёстке им приходилось пробираться сквозь потоки охваченных паникой людей, бегущих на восток, к Порта Аквариа и реке. Баллиста знал, что на берегу реки, у причалов, будут происходить почти невообразимые ужасные сцены, где тысячи перепуганных людей будут бороться за место в одной из немногих лодок. Дети, разлученные с матерями, растоптанные ногами: об этом было невыносимо думать.
Баллиста опустил голову и побежал на север.
Они только что прошли мимо храма Зевса Теоса и были в квартале от открытой местности, с другой стороны которой находился дворец, когда услышали погоню.
«Вот он. Десять фунтов золота тому, кто отрубит Царю Царей голову огромного варвара». На секунду Баллисте показалось, что он узнал голос персидского офицера, которого он обманул той тёмной ночью в ущелье, но он понял, что это всего лишь его собственные усталые мысли обманывают его.
Сасаниды были ещё в ста шагах, но их было много, и они выглядели свежими. Баллиста и его спутники были измотаны.
«Идите», — сказал Иархай. «Улица узкая. Я смогу их задержать».
Баллиста посмотрела на Батшибу. Он ожидал, что она закричит, вцепится в отца и будет умолять его. Но она этого не сделала. Она какое-то время смотрела на отца, а затем повернулась и убежала.
«Ты не задержишь их в одиночку. Я останусь», — Ацилий Глабрион повернулся к Баллисте. «Тебе нет дела до патрициев. Но я покажу тебе, как погибает один из Ацилиев Глабрионов. Как и Гораций, я буду удерживать мост».
Баллиста кивнула и вместе с Максимусом побежала за остальными.
Вскоре послышался шум боя. Пройдя артиллерийский склад, Баллиста остановился и перевел дух. До дворца оставалось всего пятьдесят ярдов. Он оглянулся. Конец улицы был полон персов. Иархая он не видел. Охранник каравана не успел надеть доспехи. Долго он бы не продержался. Но вдали виднелся Ацилий Глабрион, маленькая фигурка, окружённая врагом. Баллиста побежал дальше.
«Ты не торопился», — сиял Калгакус.
Баллиста слабо улыбнулся. Он слишком устал, чтобы ответить. Он прислонился к стене конюшни. По сравнению с тем, что было раньше, конюшни были пусты. Баллиста собрался с духом и спросил стражника, где остальные всадники . Тот выглядел смущённым.