«Мы... они... ах, они думали, что ты не вернёшься. Снаружи только Титус и я».
«Были моменты, когда они были почти правы». Баллиста провёл руками по лицу. «Как тебя зовут?»
«Феликс, Господин».
«Тогда будем надеяться, что твое имя — предзнаменование». Баллиста спросил Калгака о рабах, приписанных ко дворцу, и тот ответил, что все они исчезли.
Он закрыл глаза и вдохнул успокаивающие запахи конюшни. Грудь болела. Все мышцы ног дрожали от усталости. Правое плечо саднило там, где перевязь меча натирала кольчугу. Его так и подмывало просто лечь на солому. Он наверняка будет в безопасности, окруженный…
Судя по этим уютным запахам, Сасаниды наверняка не найдут его здесь? Ему просто нужно было выспаться.
Детские фантазии северянина разбились вдребезги с прибытием Максимуса.
«Мы готовы. Все снаружи и в седлах, кроме нас». Хибернец бросил бурдюк с водой. Баллиста попытался поймать его одной рукой, но безуспешно. Он жонглировал им двумя руками, пока не закрепил его. Он откупорил бурдюк, налил воды в сложенную чашей ладонь и умылся, споласкивая уставшие глаза. Он выпил.
«Тогда нам пора идти».
На улице взошла почти полная луна. Узкий переулок между дворцом и зернохранилищами был залит её светом. Баллиста пытался вспомнить, урожайная это луна или охотничья. Он слишком устал, чтобы что-то вспомнить. Он подошёл к плахе. Деметрий повёл Бледного Коня.
Баллиста устанавливалась с трудом.
В седле он почувствовал себя немного лучше. Он оглядел переулок, лошадей и всадников. Кроме него, там было четырнадцать всадников: Максим, Калгак, Деметрий, Багой, Турпион, двое оставшихся членов его штаба – писец и гонец, двое всадников Тит и Феликс, и ещё четверо солдат, которые пересекли город вместе с ним – трое всадников из XX Когорта и ещё один гвардеец. И была Батшиба. Три лошади были навьючены припасами.
«Что нам делать с остальными шестью оседланными лошадьми в конюшнях?»
— спросил Калгакус.
Баллиста знал, что ему следует приказать убить их или перерезать сухожилия, если они помогут преследованию. «Перережь подпруги и уздечки». Калгак спешился, скрылся в конюшне и вернулся через несколько мгновений. Когда каледонец снова сел в седло, Баллиста подал сигнал к выступлению.
Во второй раз за эту ночь Баллиста повёл колонну всадников вокруг храма Юпитера Долихена. Они вышли на широкую дорогу, ведущую к Марсовому полю , и Баллиста пустил Бледного Коня в галоп. На случай падения он поспешно рассказал Максиму, Калгаку и Турпиону о своём плане, каков он был. Они не выглядели обрадованными. Он не рассказал остальным. Не было смысла пугать их ещё больше.
Военный квартал, через который они пронеслись, был пуст. Римляне бежали; персы ещё не прибыли. Дым клубился по дороге с юга. Проезжая мимо военных бань, Баллиста заметил, что
Солдат в коме сошёл с лестницы. Девушка тоже. Удачи тебе, брат, подумал он, и твоей девушке.
Кавалькада неслась по улице, и грохот копыт эхом отдавался от стен.
С улицы слева доносился звук боя. Баллиста заметил одного из наёмников, прижавшегося к стене амфитеатра. Его меч сверкал в свете факелов, когда он пытался сдержать воющую толпу сасанидских воинов. Через мгновение и вид, и звуки скрылись за зданием на следующем углу.
«Хаддудад!» — крикнула Батшиба. Она яростно осадила коня. Следовавшим за ней пришлось резко свернуть или резко остановиться, чтобы избежать столкновения.
«Оставьте его, — крикнул Баллиста, — времени нет».
«Нет. Мы должны спасти его». Батшиба повернула лошадь и, ударив ее пятками, помчалась обратно к углу.
«Черт возьми», – пробормотала Баллиста. Повернувшись к Бледному Коню, он крикнул Турпио, чтобы тот шёл вместе с остальными, а Максимус – с ним. Он кинулся вслед за Батшибой. Что с ней? Она бросила отца на верную смерть, лишь многозначительно взглянув на него, а теперь рискует жизнью ради одного из его наёмников. Неужели чувство вины за то, что бросила отца, заставило её так поступить? Может, дело в Хаддудаде? Баллиста почувствовала укол ревности.
Бледный Конь выскользнул из-за угла; конь Максимуса отставал всего на шею. Хаддудад всё ещё стоял на ногах. У его ног лежали ничком несколько человек с Востока. Давление вокруг наёмника ослабло с появлением Батшибы. Баллиста наблюдала, как она сразила перса, стоявшего рядом с ней. Но тут толпа сомкнулась. Двое мужчин схватили её за поводья. Третий схватил её за правый сапог и стащил с седла. Раздались громкие крики радости.
Всё внимание персов было приковано к девушке или наёмнику. Они совершенно не замечали приближения двух всадников. Баллиста вытянул меч прямо вдоль шеи коня, рука его была напряжена. Перс резко повернул голову перед самым ударом. Было слишком поздно. Меч пробил кольчугу и вошёл между лопаток. От удара Баллисту откинуло назад в седле. Он взмахнул рукой, опустил её, а затем поднял прямо за спину, когда восточный воин упал, высвободив клинок под собственным весом.