Баллиста внимательно изучал её. Колонна была плотной и одинокой. Она поднималась прямо и высоко, пока ветерок в верхних слоях воздуха не унес её на юг и не рассеял. В плоской, безликой пустыне всегда трудно оценить расстояние. Четыре или пять миль – слишком далеко, чтобы понять, что её вызвало. Но Баллиста знал. Это был отряд людей. Здесь, в глубокой пустыне, это должен был быть отряд всадников: лошадей, верблюдов или и тех, и других. Опять же, расстояние было слишком велико, чтобы точно оценить численность, но чтобы поднять такое количество пыли, их должно было быть в четыре или пять раз больше, чем ехало с Баллистой. То, что столб пыли не отклонялся влево или вправо, а, казалось, поднимался совершенно прямо, говорило о том, что они следуют за ними. С каким-то пустым чувством Баллиста принял это как должное – враг преследовал их, большой отряд сасанидской персидской конницы шёл по их следу.
Оглядевшись, Баллиста понял, что его спутники остановились. Их внимание было приковано к нему и к облаку пыли. Баллиста вывел их из своих мыслей. Он огляделся на 360 градусов. Открытая, слегка волнистая пустыня. Песок с густой россыпью мелких и острых серовато-коричневых камней. Достаточно, чтобы спрятать мириады скорпионов и змей, но негде спрятать человека, не говоря уже о четырнадцати всадниках и пятнадцати лошадях.
Баллиста повернулся и направил своего коня к двум арабам в центре строя.
«Если ехать быстро, сколько времени потребуется, чтобы добраться до гор?»
«Два дня», — без колебаний ответила девушка. Батшиба была дочерью караванщика. Она уже проходила этим путём со своим покойным отцом. Баллиста доверился её суждениям, но взглянул на другого араба.
«Сегодня и завтра», — сказал наемник Хаддудад.
Под звон конской сбруи Турпио, единственный выживший римский офицер, остановил коня рядом с ними.
«Два дня до гор?» — спросил Баллиста.
Турпио красноречиво пожал плечами. «Кони, враг и боги пожелают».
Баллиста кивнул. Он приподнялся, опираясь на передние и задние рога седла. Он посмотрел в обе стороны вдоль строя. Он полностью завладел их вниманием.
«За нами гонятся рептилии. Их много. Но нет оснований полагать, что они нас догонят. Они отстают на пять миль или больше. Два дня пути, и мы будем в безопасности в горах». Баллиста почувствовал, а скорее увидел, невысказанные возражения Турпио и двух арабов. Он остановил их холодным взглядом. «Два дня, и мы будем в безопасности», — повторил он. Он оглядел строй. Никто больше не произнес ни слова.
С нарочитым спокойствием Баллиста медленно направил коня в голову шеренги. Он поднял руку и подал им знак ехать дальше. Они легко перешли на галоп.
Позади них солнце поднималось над горизонтом. Каждый небольшой холмик в пустыне был позолочен, каждая крошечная впадина – лужицей чернильно-черного цвета. Пока они ехали, их тени мелькали далеко впереди, словно в тщетной попытке убежать.
Небольшая колонна не успела далеко уйти, как случилось нечто ужасное. Раздался крик, резко оборвавшийся, а затем ужасный грохот. Баллиста резко повернулась в седле. Солдат и его конь упали; конечности и снаряжение с грохотом сплелись. Всадник перевернулся набок. Лошадь остановилась. Солдат поднялся на четвереньки, всё ещё держась за голову. Лошадь попыталась подняться. Она упала назад с почти человеческим криком боли. Передняя нога у неё была сломана.
Заставив себя не обращать внимания на облако пыли, поднимавшееся от преследователей, Баллиста отдал несколько приказов. Он спрыгнул с коня. Когда речь идёт о выносливости, жизненно важно при любой возможности разгружать коня. Максимус, раб-телохранитель Баллисты, ласково поднял коня на ноги. Он тихо заговорил с ним на языке родной Гибернии.
Когда он расседлал его и увёл с тропы. Он доверчиво пошёл за ним, жалко подпрыгивая на трёх здоровых ногах.
Баллиста отвёл взгляд, увидев, как его телохранитель Калгакус снимает поклажу с единственной вьючной лошади. Пожилой каледонский раб с раздражением распределил между всадниками столько провизии, сколько смог. Бормоча себе под нос, он аккуратно сложил то, что не поместилось. Он оглядел её, оценивая, затем поднял тунику, спустил штаны и обильно помочился на брошенные припасы. «Надеюсь, сасанидским ублюдкам понравится», — заявил он. Несмотря на крайнюю усталость и страх, а может быть, именно из-за них, несколько человек рассмеялись.