Здоровяк рассмеялся ужасным, хриплым смехом. «Если то, что ты говоришь, правда, они не смогут причинить вреда ни тебе, ни кому-либо ещё. Если то, что ты говоришь, неправда, то то, что они могут захотеть с тобой сделать, будет меньшей из твоих забот».
Баллиста медленно назвал ряд имён: «Флавий Вописк, Юлий Капитолин, Элий Лампридий». Всего было двенадцать имён. То, что это были настоящие имена участников заговора, на данном этапе не имело значения.
«Откуда вы знаете, что эти люди хотят меня убить? Какие у вас есть доказательства?»
«Они попросили меня присоединиться к ним, — громко сказал Баллиста, надеясь отвлечь внимание от нарастающего шума снаружи. — Я попросил у них письменные инструкции. Они у меня здесь».
«Что за шум?» — взревел Максимин Фракий, и лицо его исказилось от привычного раздражения. «Преторианец, скажи им замолчать». Он протянул огромную руку за документами, которые ему протянула Баллиста.
«Как вы видите, — продолжил Баллиста.
«Тишина», — приказал император.
Шум снаружи шатра не утихал, а, наоборот, нарастал. Максимин Фракий, с лицом, искаженным яростью, повернулся к сыну: «Иди и скажи им, чтобы заткнулись нахрен».
Максимин Фракс продолжал читать. Затем порыв шума заставил его поднять бледное лицо. На нём Баллиста увидела первый проблеск подозрения.
Баллиста вскочил на ноги. Он схватил переносной алтарь со священным огнём и замахнулся им на голову императора. Максимин Фракий невероятно сильно схватил Баллисту за запястье. Свободной рукой он ударил его в лицо. Голова юноши откинулась назад. Здоровяк ударил его в живот. Баллиста рухнул на землю. Одной рукой император поднял Баллисту на ноги. Он приблизил своё лицо, каменное, как скала, к лицу Баллисты. От него несло чесноком.
«Ты будешь медленно умирать, маленький ублюдок».
Максимин Фракий почти небрежно отбросил Баллисту. Юноша проломил несколько стульев и опрокинул походный стол.
Когда император поднял меч и направился к двери, Баллиста отчаянно пытался вдохнуть и подняться на ноги. Он огляделся в поисках оружия. Не найдя его, он взял с письменного стола стилос и, спотыкаясь, пошёл за императором.
Из вестибюля виднелась вся сцена снаружи, ярко освещенная и словно картина в храме или портике. Вдали большинство преторианцев бежали. Но некоторые присоединились к легионерам II легиона и срывали со штандартов императорские портреты. Ближе слышалось смятение тел. Сразу за порогом виднелась могучая спина Максимина Фракийца. В руке меч, огромная голова вертелась из стороны в сторону.
Шум стих, и над толпой поднялась отрубленная голова сына Максимина Фракийского, насаженная на копье. Даже испачканная грязью и кровью, она…
была по-прежнему прекрасна.
Звук, изданный императором, был нечеловеческим. Прежде чем здоровяк успел пошевелиться, Баллиста неуверенно бросился ему в спину. Словно охотник на арене, пытающийся прикончить быка, Баллиста вонзил стилос в шею Максимина Фракса. Одним мощным взмахом руки здоровяк отбросил Баллисту через весь вестибюль. Император повернулся, выхватил стилос и швырнул его, окровавленный, в Баллисту. Подняв меч, он двинулся вперёд.
Юноша вскочил на ноги, схватил стул, выставил его перед собой в качестве импровизированного щита и отступил назад.
«Ты, подлый ублюдок, ты дал мне свою клятву – ты принял воинскую присягу, таинство». Кровь ручьём текла по шее императора, но, похоже, это его не останавливало. Двумя ударами меча он разнес кресло вдребезги.
Баллиста извернулся, чтобы избежать удара, но почувствовал жгучую боль, когда меч царапнул его по рёбрам. Лежа на полу, прижимая руки к ране, Баллиста попытался отползти назад. Максимин Фракс стоял над ним, готовясь нанести смертельный удар.
Брошенное копьё вонзилось в незащищённую спину императора. Он невольно шагнул вперёд. Ещё одно копьё вонзилось ему в спину. Он сделал ещё шаг, а затем опрокинулся и приземлился на Баллисту. Его огромный вес давил на юношу. Его дыхание, горячее и зловонное, обжигало щеку Баллисты. Он поднял пальцы, чтобы выцарапать мальчику глаза.
Каким-то образом стилос снова оказался в правой руке Баллисты. С силой, рожденной отчаянием, юноша вонзил его в горло императора. Брызнула кровь. Пальцы императора отдернулись. Кровь обожгла глаза Баллисты.
«Мы еще увидимся», — произнёс свою последнюю угрозу здоровяк с отвратительной ухмылкой, из его перекошенного рта булькала и пенилась кровь.
Баллиста наблюдал, как тело вытаскивали наружу. Там они набросились на него, словно стая гончих, разрывающих добычу. Ему отрубили голову и, как и голову сына, насадили на копье. Огромное тело оставили на произвол судьбы, чтобы его топтали и оскверняли, а птицы и собаки растерзали.