Шестой час, конечно, был временем обеда. Но именно тогда Баллиста приказал Турпио представить отчёты о XX Когоре. Голод никогда не улучшал настроение Баллисты. Когда прибыл первый центурион с
Взяв с собой сборщика налогов и библиотекаря отряда , но без командира, северянин сознательно пытался сдержать свой гнев. Даже не спрашивая о Гае Скрибонии Муциане, он приказал передать все документы, которые у них были. Затем он объявил, что они отправятся в соседнюю штаб-квартиру когорт. Военные писцы разбежались, как цыплята, когда отряд во главе с Баллистой ворвался в перестроенный храм Аззанатконы. В архиве Баллиста потребовал два генеральных регистра, предшествующих текущему, и регистр солдатских…
Деньги на депозите «со штандартами» в банке отряда. Решив привлечь на свою сторону голод, Баллиста приказал Турпио, бухгалтеру и библиотекарю, явиться к нему во дворец в десятом часу, к обеду (а если каким-то чудом он появится раньше, можете привести с собой трибуна – под арестом). Он с серьёзным видом заявил, что это даст ему и его штабу время внимательно, очень внимательно изучить документы.
Вернувшись во дворец, Калгак приготовил поздний обед: холодную жареную куропатку, чёрные оливки, местный круглый пресный хлеб, инжир, орехи и сушёный тернослив. Всё это было накрыто на одном конце длинного стола в столовой. На другом лежали отчёты о Когоре XX.
Поев, они принялись за дело. Мамурра просмотрел текущий общий реестр, зачитывая имя каждого солдата и примечание, указывающее на его место службы. Прямая линия означала, что солдат находится в подразделении и готов к службе; ad frum(entum) – что он отправился за пшеницей; ad hord(eum) – что он собирал ячмень для лошадей; ad leones – что он охотился на львов; и так далее. Наконец, были те, кому не повезло, против имени которых стояла просто греческая буква тета, армейское сокращение для «мертвый». Другие примечания указывали, где дислоцировались отряды когорт : Аппадана, Бекхуфрейн, Барбалиссус, Бирта, Кастеллум Арабум, Хафер Авира и Магдала.
Наконец они закончили. Но схема проявилась почти с самого начала: на бумаге отряд был полностью укомплектован, но прямых линий было слишком мало, а солдаты слишком много охотились на львов или находились в местах со странными названиями. Теты было всего две.
Следующим этапом было сопоставление информации в общем регистре со списком вкладов «по стандартам», чтобы выявить тех, у кого были и у кого не было сбережений по каждому виду проводки.
Приближался девятый час, и они прошли примерно две трети пути. Снова проявилась закономерность: почти все, у кого была только линия,
Почти ни у кого из тех, кто был в отрыве, не было ни одного денария .
Гром приближался. Вспышки молний освещали внутреннюю часть гряды чёрных туч. Остальная часть неба приобрела жёлтый оттенок.
Головная боль Баллисты не улучшилась. Он заказал еду и распорядился, чтобы по прибытии бухгалтера и библиотекаря разместили в комнате у первого двора. Калгакус должен был проследить, чтобы Турпио услышал, как им предлагают еду и питье. Самому Турпио предстояло ждать в главном зале для приёмов у второго двора. Ему не предлагали даже стула, а Максимус должен был следить за ним – или торчать рядом так, чтобы Турпио думал, что он следит за ним.
Калгак кашлянул. «Они здесь».
«Хорошо, пусть немного потеет».
Баллиста некоторое время ходил взад и вперёд по террасе. На другом берегу Евфрата к реке направлялся человек на осле. Баллиста подумал, успеет ли он добежать до дождя. Он повернулся к Мамурре и Деметрию: «Введите его. Пора начинать».
«Первый центурион».
«Господин». Турпио посмотрел на конец своего поводка. Плечи его были сгорблены, а голова вытянута вперёд. Под глазами нависли сине-чёрные мешки.
Баллиста оперся кончиками пальцев о стол. Некоторое время он смотрел на бумаги, а затем вдруг поднял взгляд. «Как долго вы с Гаем Скрибонием Муцианом занимаетесь мошенничеством с военной казной?»
Турпио не дрогнул. «Понятия не имею, что вы имеете в виду, Доминус».
«Это самый старый трюк, какой только можно придумать». Баллиста попытался сдержать поднявшийся в нём гнев. «Первый центурион и командир отряда сговорились». Турпио отвёл взгляд. Баллиста безжалостно продолжил: