Прежде чем северянин успел ответить, Батшиба начала декламировать по-гречески: Голодные, как волки, которые рвут и хватают сырую плоть,
Сердца, полные боевой ярости, которая никогда не угасает -
На скалах они разрывают на части рогатых оленей. Они пожирают добычу, пока их челюсти не становятся красными от крови.
...Но ярость, не утихающая,
Накапливается в их груди.
Никто в империи не мог не признать поэзию Гомера.
Батшиба улыбнулась. «Видишь ли, отец герцога Рипае не мог бы быть в лучшей компании, когда он готовится сражаться, как волк. Он в компании Ахиллея и его мирмидонян».
Она взглянула на отца. Он понял намёк и мягко дал понять, что гостям пора уходить.
Дожди сбивали с толку местных жителей. Первые зимние дожди всегда длились три дня; все так говорили. В этом году дожди длились пять. К середине утра шестого дня порывистый северо-восточный ветер разогнал большие чёрные тучи. Выцветшее голубое небо вывело жителей Арете на грязные улицы, и довольно много людей добралось до ворот дворца. Все они прибыли, заявляя, что им крайне важно увидеть герцога .
Они приносили доклады, жалобы, просьбы о правосудии или помощи. Часть скалы в северном овраге, в дальнем конце от потайных ворот, обрушилась. Разрушился ряд из трёх домов возле агоры . Двое мужчин, по глупости попытавшихся переправиться в Месопотамию, погибли, предположительно утонув. Солдата XX Кохора обвинили в изнасиловании дочери своего помещика. Женщина родила обезьяну.
Баллиста справился с потоком просителей, по крайней мере, отдал приказ об аресте солдата, и, отправив вперед гонца, в полдень отправился на встречу с Ацилием Глабрионом в северо-западной башне, у храма Бэла, чтобы начать осмотр артиллерии и стен Ареты.
Его сопровождали Мамурра, Деметрий, Максим, знаменосец Ромул, старший гаруспик, два писца, два гонца и два местных архитектора. Пять всадников из числа всадников были отправлены верхом, чтобы очистить территорию за стенами.
Баллиста не ждал этой встречи. Если бы он только молчал на званом ужине у Иархая. Что заставило его признаться, что его отец, Исангрим, был воином, преданным Одину, воином, который порой испытывал боевое безумие волков? Конечно, он был пьян. Возможно, на него подействовало признание Иархая. Конечно, его разозлило высокомерное отношение Ацилия Глабриона. Но это были лишь отговорки.
Могло быть и хуже. Это не было тайной, как, например, визиты призрака Максимина Фракийского. Если бы он проболтался, люди либо решили бы, что его следует избегать, потому что его преследует могущественный демон, либо что он совершенно безумен. Дальнейшее признание в убийстве императора, даже если убитый вами император был всеобщей ненавистью, не одобрялось правящими императорами. Это могло бы стать испытанием терпимости даже для такой кроткой и благосклонной пары правителей, как Валериан и Галлиен.
Баллиста поднялась по лестнице и вышла на боевую площадку наверху башни.
«Dux Ripae». На лице Ацилия Глабриона играла едва сдерживаемая ухмылка, но внимание Баллисты было приковано к другому. Там, посреди продуваемой всеми ветрами платформы, без чехла стояло огромное артиллерийское орудие – баллиста. Именно давнее увлечение этим оружием и принесло северянину его прозвище.
Баллиста знала, что у Ареты тридцать пять артиллерийских орудий. По одному было установлено на каждой из двадцати семи башен. Пальмирские ворота и Порта Аквариа имели по четыре орудия: два на крыше и два, стреляющих через иллюминаторы на первом этаже. Двадцать пять орудий стреляли болтами длиной два с половиной фута. Это было противопехотное оружие. Десять камнедробилок.
Эти орудия в первую очередь предназначались для уничтожения вражеских осадных машин, но могли также использоваться для уничтожения людей. Всеми орудиями управляли легионеры III легиона.
Северянин решил начать свой маршрут именно здесь, потому что именно здесь находилась одна из самых больших баллист. Прямоугольная рама из армированной железом древесины твёрдых пород, шириной около трёх метров, с обеих сторон удерживала торсионные пружины из витых сухожилий, каждая из которых достигала высоты очень высокого человека. В эти пружины вставлялись плечи лука. Ложа длиной около двадцати футов выступала назад из рамы.
К нему сзади крепился ползун, на котором располагались защёлки, удерживающие тетиву. Две мощные лебёдки оттягивали ползун и тетиву, оттягивая назад тяги лука. Ракета помещалась в ползун. Храповой механизм удерживал ползун на месте, а универсальный шарнир позволял ему легко перемещаться из стороны в сторону, а также вверх и вниз. Солдат прицелился, и спусковой крючок высвободил чудовищную силу кручения пружин.