Над цоколем возвышался первый этаж, в два-три раза выше, украшенный простыми колоннами с рельефными фигурами. Над ним возвышались ещё два-три этажа, каждый из которых напоминал дом с плоской крышей и постепенно уменьшался в размерах.
Умерших помещали в ниши в стенах внутри гробницы вместе с драгоценностями, которые они должны были взять с собой в мир иной. Скорбящие родственники входили через единственную дверь и поднимались по внутренней лестнице на крышу, чтобы принять поминальную трапезу. Запечатывание ниш и обеспечение безопасности гробницы было поручено гробовщикам.
«Должно быть, на их строительство ушли поколения, – подумала Баллиста, – и у нас есть три месяца, чтобы их снести». Оставшись стоять, они могли бы укрыть нападавших от метательных снарядов со стен, служить наблюдательными пунктами, превратиться в артиллерийские башни или быть разрушенными персами, чтобы обеспечить материалом для осадных работ. Жители Ареты были бы возмущены, но место вечного упокоения их предков должно было быть сровнено с землей.
«Деметрий», — как только он начал говорить, Баллиста увидел, что его секретарь держит стило наготове, — «нам понадобятся краны с шаровыми кранами. Нам понадобятся
«транспортировка — множество воловьих повозок для крупного мусора, ослы для мелкого».
Баллиста остановился, чтобы убедиться, что грек не отстаёт. «И много рабочей силы. Говорят, в городе 10 000 рабов. Мы реквизируем всех трудоспособных мужчин – это даст нам как минимум 2500. Затем мы произведём впечатление на горожан и наймём солдат – тяжёлая работа, но солдаты любят всё сносить. В районах, где в это время никто не работает, баллисты могут использовать гробницы для стрельбы». Северянин уловил нерешительность своего секретаря. «Конечно, мы позволим семьям сначала забрать своих близких».
Баллиста играла ушами Бледного Коня. «И не могли бы вы сделать пометку о безопасности у ворот? Северные и южные потайные ворота должны быть закрыты, если я не прикажу их открыть. Удвоить стражу у Пальмирских и Водных ворот. Всех входящих и выходящих следует обыскивать не только на предмет оружия, но и на предмет наличия сообщений. Я хочу, чтобы обыск был тщательным: обувь, швы туник и плащей, бинты, конская сбруя…»
послания можно вшить в уздечку так же легко, как и в подошву сандалии.
Дай знать Ацилию Глабриону, что я возлагаю на него ответственность за исполнение этих приказов.
Деметрий украдкой взглянул на свой кириос. Казалось, он черпал энергию из жестоких действий, из физической опасности. Сражение с боранами в Эгейском море, вчерашний бросок в горящий погреб – после обоих этих событий северянин казался бодрее, целеустремленнее, каким-то образом полнее живым. Да сохранится он таким надолго. Да хранят его ваши руки боги.
Деметрий не мог перестать думать о прорицателе снов. Эта встреча потрясла его. Неужели старик был мошенником? Он мог бы логически догадаться, что тот – секретарь Баллисты. Деметрий выдал, что часто обращался к прорицателям, когда говорил о дверях из слоновой кости и рога, через которые боги посылают ложные и правдивые сны. Поскольку Деметрий никогда раньше не советовался со стариком, можно было предположить, что он недавно приехал в город – а кто, как не Баллиста, недавно прибыл в город с молодым, красноречивым секретарем-греком?
Старик предсказал смятение и неразбериху, предательство и заговоры, возможную смерть. Были ли эти сны божественно вдохновлены или же их толкование было более прозаичным – предостережением, призванным расстроить и подорвать покой? Было ли это как-то связано с саботажем журнала?
Стоит ли ему рассказать Баллисте? Но Деметрий чувствовал смутную вину за всю эту историю, и, что ещё хуже, он боялся смеха Баллисты.
Но в тот момент Баллиста думал и о предательстве; он тоже пытался предугадать будущее. Если он перейдёт на сторону персов и будет назначен полководцем, каков будет его план нападения?
Он разобьёт лагерь где-то здесь, в пятистах шагах, за пределами досягаемости артиллерии. В своём воображении Баллиста убрал все могилы с подступов, представил себе оборонительные сооружения такими, какими они будут в апреле. Он немедленно начнёт атаку. Она пойдёт по плоской равнине – без единого укрытия. С четырёхсот шагов начнут падать артиллерийские снаряды и камни, его люди начнут гибнуть. На последних двухстах стрелы и рогатки убьют ещё больше. Под ногами будут ловушки, ямы, колья. Затем ров, ещё колья, ещё ловушки. Людям придётся карабкаться по крутому гласису, а с зубцов на них будут сбрасывать и сбрасывать ужасные предметы, сокрушая, ослепляя, сжигая. Как только лестницы окажутся у стены, выжившие полезут, надеясь вопреки всему, что лестницы не сломаются и не будут опрокинуты, что их не сбросят на землю, где ломаются кости. А затем оставшиеся в живых будут сражаться врукопашную с отчаянными противниками. Атака могла увенчаться успехом. Скорее всего, она провалится. В любом случае, тысячи атакующих воинов погибнут.