«Деметрий, пожалуйста, запиши: мы разместим тяжелые камни на краю южного оврага, чтобы сбрасывать их на любого перса, который будет достаточно глуп, чтобы приблизиться оттуда».
Ворота распахнулись, и контуберниум легионеров отдал им честь. Баллиста и его люди спешились и поговорили с ними. Внутри стены, у подножия скал, другие легионеры прорывали вход в один из заколоченных туннелей. Баллиста посмотрел на скалу. Она была густо застроена, ряд за рядом тянулись скалы, словно гроссбух. Он подавил дрожь при мысли о том, что лежало за ней, о мокром тёмном туннеле, по которому он с тревогой пробирался два дня назад.
Они продолжили путь на север вдоль берега. Повсюду царила суета и движение. Бурдюки с водой поднимали из реки с помощью верёвок, перекинутых через хлипкие на вид деревянные рамы, и тянули их ослы.
Затем ослы и люди несли шкуры по крутым ступеням к Порта Аквариа. С плодородных полей за рекой причаливали лодки с палубами, полными инжира, фиников и связанных, возмущённых кур. Фермеры, несущие или везущие свои товары, усиливали давку на ступенях, ведущих в город. С рынка доносился запах жареной рыбы.
Было уже далеко за полдень, время обеда давно перевалило за полдень. Отряд Баллисты подошёл, и один из солдат заказал им еду.
Их лошади были накормлены, напоены и привязаны в тени, пятеро мужчин сидели, пили вино и ели фисташки. Зимнее солнце грело, как июньский день в доме, где вырос Баллиста. Мужчины суетливо готовили еду. Выпотрошенную рыбу жарили в металлической решетке, подвешенной над огнём на ветке дерева. Сок шипел и брызгался, дым клубился.
У подножия ступеней коза сбежала от хозяина, и раздался яростный взрыв криков на арамейском. Баллиста не понимал ни слова. Его поразила ирония: он мог говорить на языках завоевателей этих народов, римлян, и их потенциальных завоевателей, персов, но не на языке тех, чья свобода была ему доверена.
Они ехали, полные доброй воли, и солнечный свет отражался от вод Евфрата.
Баллиста задумался, насколько твёрда опора на ближайшем острове. Если
Персы не стали приобретать лодки, которые могли бы стать убежищем, если бы город пал, пусть и временным. Крайне важно было иметь какую-то стратегию отступления. Он сделает всё возможное, чтобы защитить этот город, но не собирался, чтобы Арета стала местом его последнего сражения.
Перекинувшись парой слов со стражниками, отряд выехал через северные ворота, близнецы южных. Склоны северного оврага тоже были крутыми, но тропинок на его голых склонах не было. Фигурки вдали, высоко на зубчатых стенах над калиткой, казались крошечными.
Дожди обрушили часть скалы под городскими стенами, и обрушившиеся камни и земля спускались в овраг, словно кое-как сделанный осадный вал. Он выглядел неустойчивым, а его поверхность – опасной. Некоторым нападающим удавалось взобраться на него, но при должной тренировке он, скорее всего, вскоре не выдержит и возобновит временно прерванный спуск на дно оврага. Всё ещё находясь в приподнятом настроении, Баллиста понимал, что, будь он наверху, ему бы не терпелось натравить на него Бледного Коня, просто чтобы проверить, смогут ли они спуститься целыми и невредимыми.
«Онагр», — тихо сказал один из солдат.
Дикий осёл пасся примерно в ста шагах выше по оврагу. Он опустил голову, его белая морда искала верблюжью колючку.
Один из всадников передал Баллисте своё копьё. Баллиста никогда не охотился на онагра. Кизиловое древко копья было гладким и твёрдым в его руке. Легкое давление бёдер, и Бледный Конь медленно пошёл вперёд. Осёл поднял голову. Задним копытом он почёсывал одно из своих длинных ушей. Он уставился на приближающегося всадника, затем резко развернулся и, поджав под себя круп, поскакал прочь. Баллиста пустил коня в галоп.
Хотя онагр и не мчался галопом, он мчался быстро, необыкновенно уверенно по неровной поверхности частично пересохшего русла ручья. Его жёлто-коричневая спина с характерной белой полосой, окаймлённой чёрным, вырывала его вперёд. Баллиста перевёл Бледного Коня на лёгкий галоп. Несмотря на уверенность мерина, Баллиста не хотел рисковать, выставляя своего коня на зыбкую почву. Времени было предостаточно. Погоня предстояла долгая. Им оставалось только бежать вверх по оврагу.
Ущелье сомкнулось вокруг них. Баллиста чувствовал, что Максимус и остальные отстают. Онагр подошел к развилке. Не раздумывая, он прыгнул в правый проход. Ослабив Бледного Коня, Баллиста огляделся. Склоны скал здесь были отвесными. Он, должно быть, был примерно на одном уровне с…
западные укрепления, но он был вне поля зрения городских стен и равнины. Поворот тропы скрыл его от преследователей. По собственной инициативе Бледный Конь последовал за ослом в правый проход.