Реальной слабостью плана была малочисленность резервов — всего две центурии IIII Скифского полка, одна из которых располагалась вокруг Марсового поля , а другая — в большом караван-сарае, и две турмы XX-го полка, одна из которых охраняла зернохранилища, а другая — новый артиллерийский погреб. При нынешнем составе резервов это составляло всего 140 легионеров и 72 вспомогательных отряда.
Тем не менее, план получил сдержанное одобрение. Главная опасность, безусловно, исходила от западной стены. Её обороняли не менее 560 человек из III Скифского полка и 642 из XX Когорта. Вспомогательные войска состояли из лучников и легионеров, владеющих рукопашным боем. Их поддерживали двадцать пять артиллерийских орудий, девять метательных камней и шестнадцать болтов.
Старшие офицеры ещё больше успокоились, когда Баллиста обрисовал дополнительные меры, которые будут приняты после завершения строительства гласиса, контргласиса и рва. Последние двести ярдов до западной стены будут усеяны ловушками. Будут установлены тысячи шипов – металлических шаров с шипами. Куда бы ни приземлился шип, острый шип всегда будет направлен вверх. Будут ямы. В одних будут шипы, в других – огромные кувшины, реквизированные с ограниченным запасом нефти. Камни для сбрасывания на врага будут сложены на стенах. Будут краны, оснащённые цепями, как для сбрасывания крупных камней, так и для подцепления приближающихся к стене сасанидских таранов. Большие металлические чаши с песком будут нагреваться на кострах. При осаде Новы раскалённый песок оказался почти столь же эффективным, как и нефть в Аквилее.
Шестого января, когда его планы были уже на исходе, Баллиста решил, что ему нужно выпить. Не на изнеженном греческом или римском симпосии, а как следует. Он спросил Максимуса, не найдёт ли он приличный бар – разве Великий Понтифик гадит в лесу? – и не скажет ли Мамурре, что тот может присоединиться. Это было на следующий день после январских нон , одного из «чёрных дней», но Баллиста не вырос на суевериях римлян.
«Выглядит неплохо». Баллиста окинул взглядом бар. Комната и девушки выглядели чистыми. На стене напротив него висела картина, изображающая пару, занимающуюся сексом, балансируя на двух канатах. Девушка стояла на четвереньках, мужчина обнимал её сзади и пил вино из чаши. Он самодовольно смотрел на зрителя.
«Я выбрал его, потому что слышал, что Ацилий Глабрион запретил его своим легионерам», — сказал Максимус.
«Почему?» — спросил Мамурра.
«О, потому что, когда он приходит сюда, он любит уединение, которое бармены издеваются над ним до бесчувствия», — ответил Максимус.
Мамурра по-совиному посмотрел на жителя Хиберниана и рассмеялся.
К ним присоединился Баллиста.
Симпатичная блондинка с пышной грудью, почти без одежды и с застывшей улыбкой подошла с их напитками и какой-то едой. Максимус спросил её имя. Когда она наклонилась, хибернец скользнул рукой по её тунике и поиграл с одной из её грудей. Он пощипал её сосок, пока тот не встал. «Может, увидимся позже», — крикнул он ей вслед, когда она уходила.
«Бедная девочка. Работать здесь, должно быть, всё равно что ходить с задранной туникой и постоянно подвергаться лапаниям таких ублюдков, как ты», — сказала Баллиста.
«Просто потому, что ты ничего не получаешь», — ответил Максимус. «Даже от Батшибы».
«Хочешь поговорить о Массилии?» Слова Баллисты завершили разговор, и трое мужчин некоторое время молча пили.
«Ладно, давайте поговорим о двух вещах, о которых нам нужно поговорить. Уберите их с дороги, чтобы мы могли расслабиться». Баллиста замолчал, и остальные выжидающе посмотрели на него. «Кто, по-вашему, убил Скрибония Муциана?»
«Турпио», — без колебаний ответил Максимус. Баллиста пристально посмотрел на Мамурру, который тут же поклялся никому больше не рассказывать об этом разговоре. «У него был мотив: Скрибоний его шантажировал. У него была возможность: он был заместителем Скрибония. Время совпадает: по словам самого Турпио, Скрибоний исчез за два дня до того, как Турпио отправился на встречу с нами. И без Скрибония, который мог бы испортить его историю, Турпио хорошо справился. Вместо наказания его повысили до должности Скрибония. Мы не нашли деньги, присвоенные Скрибонием; у Турпио, вероятно, есть и они. Его шансы пять к одному на достоверность».
«Если он это сделал, у него был сообщник», — сказал Мамурра. «Понадобилось бы как минимум двое, чтобы дотащить тело до этого места». Заметив, как на него смотрит Баллиста, Мамурра продолжил: «После того, как ты ушёл, я попросил Кастрация отвезти меня».